— Тебе повезло: не у кого спрашивать разрешения, — вспыхнула его сестра.
— Ну, а как же благородное поведение, кодексы чести и всё такое? Мы же аристократы. А по факту? Твердила мне, чтоб не страдал херней, а сама-то? Тоже мне, «леди».
— Следи за словами, — предупредил Бен.
— А ты вообще молчи, «самый приличный член нашей семейки»!
— Хватит! — рявкнул Марло. — Заткнитесь все. Ещё начните меряться своими похождениями. Сейчас самое время. Прошлое и так имеет слишком большой вес, незачем его бередить. Вот переждем чистку, и можете собраться у камина и начать всё рассказывать друг другу или вызывать на дуэль за недостойное поведение. А сейчас — все на выход.
Спорить с Марло никто не посмел, как и снова поднимать пикантную тему. Компания присмирела и молча продолжила путь.
Кейнхерст все покидали без особого желания: усталость брала свое, а неизвестность будущего пугала, да и место красивое всё же. Один Бен был откровенно рад, видимо, замок чем-то ему не угодил. А, может, он хотел поскорее оказаться в «Холмах». Каэ очень надеялась, что не ради выяснения отношений с Эльвирой.
На границе Владения все разделились. Марло с семейством отправился в Пригороды, Бен с Эльвирой — в «Холмы», а остальным идти было дольше всех, к тому же Владения Хорренов и Вартезов располагались по соседству.
— Интересно, сидеть в своем Владении обязательно? — хмуро спросил в пустоту Бел. — И что случится, если нас накроет тут?
— Давай не будем проверять, — поморщилась Линси, озираясь по сторонам. — Мы и так слишком мало знаем об этом явлении. Кто-нибудь кроме Эльвиры и Марло о нем вообще слышал раньше?
Положительно ей никто не ответил, а Гвинн, сдув челку с глаз, добавил:
— По умному-то, надо было расспросить сестренку побольше, но она упорхнула в туман. Марло Ронар вообще неразговорчивый, хотя ещё тот кладезь информации.
— Он и так сказал слишком много, — буркнула Каэ, идя позади всех, но Гвинн её услышал, даже оглянулся, но не стал отвечать. Каэ не удивилась: с ним она, как и с большинством Хорренов, не находилась в теплых отношениях.
— Одно только непонятно, почему порождения так хотели убрать Бена, если его всё равно в результате устранили бы? — с сомнением произнесла Линси, поведя плечом.
— Может, им очки начисляются за каждый вырванный сорняк перед общей чисткой? — криво усмехнулся Гвинн.
— Тогда в «Зимнем дворе» порождение сказало, что место Контийе займут другие через много лет. Знало бы оно о чистке, сказало — «скоро», — заметил Ки, отрываясь от важного дела: они с Белом отчаянно делили последнюю оставшуюся у того сигарету. Младший брат активно противостоял грабежу и не желал отдавать свою собственность, игнорируя увещевания о старшинстве. В результате получил подзатыльник и надулся, лишившись сигареты.
— Логично, значит, они не знают расписание чисток, и тем более стараются не филонить, — пожал плечами Гвинн, у него единственного настроение было беззаботным. Хотя, зная Хорренов, это всё могло быть просто прикрытием, они ведь крайне редко показывали свои переживания. Это и отличало Каэ от них, чем она на самом деле очень гордилась.
Сначала Каэ не была уверена, но потом окончательно поняла, что перезвон колокольчиков, который она слышит, ей не кажется. Позвякивание складывалось в красивую, но монотонную мелодию: сначала его сложно было уловить, но потом остальные тоже стали прислушиваться, и Каэ удостоверилась, что это не обман слуха. И это было необычно: на путях всегда царила тишина. Тишина и непроглядная тьма, разгоняемая лишь светом самой дорожки.
Каэ сначала хотела спросить об этом явлении, а потом, подумав, промолчала. Она тут самая старшая, но ни разу не сталкивалась с таким раньше, да и удивляться сейчас чему-то было бы странно. Она и не удивилась, когда перезвон заглушил резкий противный звук фонового шума, давящий на уши и въедающийся в мозг. Все без раздумий зажали уши руками, но это нисколько не помогло. Звук не прекращался, а терпения становилось всё меньше. Первой на колени упала Лора, девчушка кричала, судя по лицу, но её голос заглушал противный шум, на щеках заблестели мокрые дорожки. Линси бросилась к ней, но рухнула рядом: пространство начало сотрясаться.
Наученные горьким опытом, Вартезы сразу сбросили с себя перевязи с оружием, на светящейся дорожке начали проявляться хорреновские звери, Каэ же скрутило от невыносимой боли, заставляя ноги подкоситься. Знакомая боль разрывала внутренности, не стремясь утихать. Каэ не выдержала и застонала в голос, но сама себя не услышала, что уж говорить об остальных. Каким счастьем сейчас было бы просто вырубиться. Может, попросить… Но её даже не услышат, да и вдруг не поможет? Не надо, незачем рисковать. Но как же больно!