— Каэ, ты можешь передать весточку моей сестре?
Девушка удивленно захлопала длинными накрашенными ресницами, а потом хмыкнула:
— Нет, я, конечно, вхожа в дом Гила, не вопрос, но Линси меня не переваривает. Она и слушать не станет.
— Наш отец вернулся, — сухо произнес Ки, откидываясь на кровать и вытягивая ноги, — она должна это узнать до того, как он нагрянет к ним домой для радостной встречи и утешения по случаю потери внука.
— Мда, ей действительно надо бы это знать. А… а что ещё… знает ваш отец? Он знает официальную причину всего?
— Бен сказал, что они просто поссорились, и Лин от стресса потеряла ребенка. Или ему надо было рассказать, как шесть лет назад светское общество в восторге захлебывалось великой сплетней о грандиозных изменах?
— Да не было никаких измен!
— Скажи это моей сестре, — буркнул Ки, а потом наигранно широко улыбнулся, — ах, да — ты же ей как раз обратное и сказала! В любом случае, я не хочу, чтобы семья Хорренов уменьшилась на одного своего члена, моя сестра осталась вдовой, а потом началась кровная месть. И, скажу по чести, Лин не так уж сильно тебя ненавидит. Она просто срывает на тебе злость. И вообще, настоящую причину всех проблем знают только эти двое. Мне кажется, всё не так там просто.
— За блядство мужей жены не только могут плод скинуть, но и рожденных детей убить в отместку, были ж случаи. Гил, конечно, по молодости был тем ещё вертопрахом, но…
— Так ты сообщишь сестре новость?
Каэ промолчала, внимательно разглядывая Ки, чуть склонив голову. Парень ждал её ответа, прикрыв глаза. Всё тело болело, и отвлечься от этого помог бы сон, может ему снотворного выпить?
— Сообщу, — решила, наконец, Каэ, — просто так, не одолжением. Ты не думай, что я ей зла желаю. И не желала никогда. Дура была злобная и обиженная. Я ведь по глупости тогда специально ляпнула, я не хотела, чтоб так всё получилось.
— Передо мной-то ты что оправдываешься? — Ки даже отрыл глаза от удивления и уставился на девушку.
— Ну, так я… — Каэ невольно смутилась и отвернулась к окну. — Ты и так меня презираешь, не хочу, чтоб надумывал и ненавидел вдобавок.
— Тот, с кем ты сейчас говоришь, тебя не презирает и не ненавидит. А тот другой… у него другое восприятие мира. Он как ребенок, и эмоции все у него обостренные, гипертрофированные. И он тебя тоже не ненавидит. Просто задирается, как мальчишка, только не по-детски. Ты на него не обижайся. На контуженных не обижаются.
— Главное, чтоб он на тебя за такие слова не обиделся.
— Я знаю, что он считает меня нытиком и тряпкой. А я его психом и дитём. И мы оба довольны друг другом.
Каэ закатила глаза, но улыбнулась украдкой, поднимаясь с кровати:
— Я постараюсь связаться с Линси завтра утром. Сейчас я к ним не сунусь, мне дорога моя шкура. Потом сразу свяжусь с тобой. Ты на всякий случай задержи отца как можно дольше.
Ки пообещал, что так и сделает, хотя удерживать Томаса Вартеза, если он что-то хочет — бесполезное и глупое занятие. А иногда и травмоопасное.
Каэ покинула комнату также — через окно, и побежала по улице: Ки слышал частый перестук её каблуков — разумное решение, эти улицы не церемонятся с чужаками. Вставать и закрывать окно не было сил, даже раздеваться не хотелось. Погода была безветренная, и Ки решил заснуть прямо так, тем более что глаза уже слипались, главное успеть задержать отца утром…
-4-
Огромная усадьба Хорренов располагалась недалеко от «Темных садов», но шум до неё не доходил. Обычно в ухоженном красивом парке и готическом особняке царили умиротворение и покой, но только не в эту ночь… Женщины семьи привычным образом расположились в одной из гостиных, занятые рукоделием и разговорами, когда из дальнего корпуса, отведенного Гилеану, донёсся звон и грохот.
Женщины испуганно подскочили и выбежали на балкон, но к их облегчению на усадьбу никто не нападал. Неспокойное крыло оцепила охрана, но близко к дому не подходила — из корпуса доносились ругань и звуки выстрелов, звон стекла и треск. Охрана держалась в стороне ещё и потому что из разбитого окна периодически вылетали предметы и энергетические пули, а потом выбило и ещё одно окно. Дамы даже не успели обсудить возникшую ситуацию, когда в залу бодрым шагом вошел глава семьи, седой мужчина пожилого возраста. Его супруга — статная женщина с забранными в высокую прическу волосами, ещё сохраняющими былую рыжину, молча прошла к нему, протягивая руки навстречу. Мужчина мягко сжал тонкие кисти и успокаивающе улыбнулся:
— Не стоит волноваться, дорогие, не скажу, что всё в порядке, но это не нападение и не диверсия. Это наши внутренние проблемы, так сказать. Не переживай, душа моя.