После минутной паузы, Линси, наконец, полностью спустилась с лестницы и даже открыла рот, но её прервали — с улицы донесся рев возмущения и отборный мат. Вздрогнули все без исключения, разом обернулись к окну, но ругань не прекращалась, и Линси, рефлекторно вскинув руки к груди, бросилась к двери, с сумасшедшей улыбкой повторяя «Папа!».
Гил и Каэ тоже выбежали из дома и наблюдали диковинную картину: Линси так и не сошла с широкого крыльца и стояла, опираясь на мраморные перила. Прямо перед ней на идеальном газоне кусты, что раньше были пострижены под идеальные круги, отрастили ветки-лозы и методично опутывали огромного крепкого мужчину, который вырывался и ругался на чем свет стоит. Из кокона его пытался вызволить Бенджамин Контийе; Ки стоял чуть в стороне, не подпуская к кустам близнецов, что, впрочем, не помешало ему пинком отшвырнуть ветку, которая пробиралась мимо него.
— Это, значит, и есть Томас Вартез, — протянула Каэ, — раньше я с ним не встречалась. Сад — это ведь часть дома, а дом на него напал, значит, защищает тебя, ты ведь единственный его хозяин. Выходит, чует твой страх…
Гил косо посмотрел на Каэ, не считая нужным комментировать её слова.
Линси, наконец, пришла в себя и сбежала с крыльца, остановившись в паре метров перед отцом, она рявкнула:
— А ну пошли прочь! Оставьте его, немедленно!
И ветки ослабли, послушно втягиваясь в шары кустов.
Гил с Каэ пораженно уставились друг на друга. С таким же удивлением сцену наблюдали Ки и Бен, ведь все они знали, что дом слушает приказы только хозяев…
Томас, получив толику свободы уже сорвал с пояса свой тесак и острастки ради рубил ближайший куст, не переставая ругаться. Но быстро остыл и переключил внимание на дочь, сгреб её в охапку и обнял так сильно, что можно сломать ребра.
Отец и дочь радовались встрече, потом настала очередь объятий со стороны близнецов — те в кои-то веки сами полезли обниматься к Линси, видимо, осознали, что сейчас её с ними постоянно уже не будет и поняли, что же они потеряли.
Гил и Каэ приблизились к толпе, и хозяин решительно протянул Томасу открытую ладонь:
— Приветствую, Томас, рад визиту. Прости, что сад не признал тебя, мы не ждали гостей.
— Да ничего, всё ж понимаю, — пробасил Томас, пожимая протянутую руку, — а ты — та, кто ночью приходил лечить Ки?
Томас перевел взгляд на Каэ, одобрительно хмыкнул, оценив фигурку и наряд из крошечных латексных шорт и свободной блузки с глубоким декольте.
Девушка шагнула вперед и слегка поклонилась:
— Да, господин, я волновалась за него и явилась незваной, прошу простить.
— Да чего прощать-то, я ж только «за», — улыбнулся мужчина и оглянулся на сына, которого тщательно осматривала Линси, — девчонка что надо, ты её почаще зови, слышишь?
Ки улыбнулся отцу, не забывая отмахиваться от Линси, которая вертелась вокруг него, осматривая зарубцевавшиеся порезы и ссадины, пожелтевшие синяки.
— Господин, я не из аристократии, — поспешила сразу пояснить Каэ, дабы избежать проблем в дальнейшем, она слишком хорошо знала свое место в обществе.
— И что дальше? — свел брови Томас. — И что с того-то? Мне главное, чтоб сыну с тобой было хорошо, будь ты хоть демоном каким. Да и Хорреновскую моську не скроешь. А кровь — это вообще дело ле…
Томас продолжал ворчать, а Гил широким жестом пригласил всех в дом, который уже подготовился к приходу гостей — посреди зала возвышался накрытый белоснежной скатертью стол, ломящийся от яств на любой вкус. Двойняшки с интересом оглядывались: они были в этом доме впервые. Бел не сводил взгляда с огромного дивана из белой кожи — такого большого и широкого, что на нем и их немалый папенька разместился бы с удобством; с пушистых ковров на полу, живых цветов на подоконниках. В их доме было всё иначе. Лоре же больше приглянулась коллекция холодного оружия, развешанного по стенам. Девочка очень старалась не подать виду, как её тянет к этим блестящим игрушкам, но Гил вовремя заметил алчный взгляд и, подойдя к стене, жестом спросил, что ей нравится больше. Лора вежливо указала на изогнутый кинжал с рубинами на эфесе. Гил оценил её выбор и передал оружие в руки девочки без опаски: он уже был наслышан о её подвигах — обращаться с холодным оружием эта малышка умела отлично.
— Ох, ну, хоть есть, чем горло промочить! — при виде бутылок и кувшинов на столе настроение Томаса улучшилось, и он плюхнулся на ближайший стул.
Все расселись, приступили к еде. Белу не посчастливилось сесть рядом со старшей сестрой, которая всегда пыталась привить ему приличные манеры или хотя бы следила за его поведением за столом.