— Вашу мать, да что ж такое! — рявкнула она, соскакивая на пол и выхватывая один из пистолетов, первым же выстрелом разнося очередную бутылку, которую собирались запустить в их сторону. Драка захватила уже весь бар, подключились даже одиночки и парочки, бармен ругался и грозился лично всех убить, выбираясь из-за стойки, его сынок стоял столбом, не зная, что делать.
— Будем пробираться к выходу или подождем окончания? — в голосе Гила появились веселые нотки.
— Снесем всем бошки, — процедила сквозь зубы третий вариант Линси, продолжая стрельбу по бутылкам и, словно бы не замечая, что иногда попадает не по стеклу, а по рукам.
— Идея хорошая, конечно, — поймав летящего навстречу парня, развернув его и пинком отправив в кучу малу, хмыкнул Гил, — но не солидно как-то.
— А всего шесть лет назад было солидно? — фыркнула его жена. — Не смеши.
— Господа! — старый бармен посчитал за лучшее подойти к ним, чем собственноручно разбирать дерущийся клубок. — Охраны не дозваться, вы хоть подсобите!
— Кайен, что ты как официально? — рассмеялся Гил. — Да и сколько раз ты нам обещал оторвать руки-ноги в прошлом за то же самое действо?
— Леди Линси, повлияйте на своего супруга, какой ему резон от этого беспредела? — бармен решил пойти другим путем, тем более он уже видел — Линси и сама готова пойти раздавать пинки толпе.
Девушка серьезно посмотрела на мужа, решительно кивнула на дерущуюся ораву. Гил поднял глаза к потолку, как бы размышляя, потом резко наклонился к Линси и тихо произнес:
— Только ради тебя, дорогая.
Мужчина шагнул к центру зала, и рядом с ним появился полупрозрачный огромный зверь — косматая темно-серая собака, острые клыки в шесть дюймов белели на фоне шерсти. Её появление не могло остаться незамеченным, и дерущиеся замерли, некоторые в довольно забавных позах, но никто не смеялся. Гил довольным взглядом обвел толпу и, стараясь говорить как можно мягче, громко произнес:
— Хозяину заведения не нравится вся эта драка. Он просит вас её прекратить. Вы выполните его просьбу?
Клыки и когти инфернального существа никого не оставили равнодушными — в отличие от шерсти они были вполне материальными. Бар был не таким уж и большим по площади, но зверю не составило бы труда порвать всех на части, все это понимали и начали потихоньку, без резких движений отпускать друг друга, расходиться по местам. Многие сразу потянулись на выход.
— А убрать за собой? — взирая на людей невинным взглядом, напомнил мужчина, зверюга рядом с ним выразительно облизнулась и рыкнула. Никто не посмел возразить.
Бармен, злорадно скалясь, наблюдал за общественно-полезными работами, отвешивая ранее особо отличившимся оплеухи. Гил прохаживался рядом, отмечая, что три тела не собираются самостоятельно вставать и вообще не подают признаки жизни. Пришлось отдавать распоряжения иного рода. Линси по-прежнему опиралась на стойку, гипнотизируя взглядом оставшиеся четыре бокала с виски. Её не интересовали последствия драки, уборка, всхлипы и ругать сквозь зубы, стоны. Одно из главных правил — волновать должно лишь то, что твое. Сколько раз они с ребятами такими же помятыми выползали из баров, стирали друг с друга кровь, заматывали тряпками порезы, вправляли суставы… И их не интересовали другие, такие же «красивые» как и они. У тех, кто приходил с друзьями, было больше шансов выбраться живыми и добраться до своих домов. Живыми.
Поэтому одиночки в «Темных садах» были редкостью и лакомой добычей.
Через час бар был приведен в порядок. Ему, конечно, предстоял ремонт, но главное, что поломанную мебель и осколки уже вынесли, полы подтёрли. Гил отозвал свою «собачку», которую тискал всё это время, вместе с тем зорко следя за исполнением своего приказа.
— Пойдём, тут всё в порядке, — встав рядом с Линси, произнес Гил.
— Я не собираюсь уходить, — не поворачивая головы, бросила девушка, — я пришла сюда сама и сама же решу, когда уйти.
— А я пришел сюда за тобой и считаю, что нам уже пора. Давай не будем снова ссориться…
— А мы и не мирились! — резко развернулась к нему Линси, сверкнув глазами. — И я уйду тогда, когда захочу. И приду туда, куда нужно будет мне.
— Хватит упрямиться. Гармония восстановилась, и мы оба знаем, из-за чего это произошло. А значит, нет смысла спорить. Не ври хотя бы себе.
— Я не вру себе! — соскакивая со стула, выкрикнула Линси, не обращая внимания на оставшихся посетителей. — Я предала себя! И мне от этого херово, как ты не можешь понять?! Я ушла, потому что не могу жить с тобой! Я просто ушла, чтоб не мучить нас обоих! А ты никак не уймешься!