Томас повертел головой, заметил за столом Кевина Хоррена и старшего сына, проворчал что-то и, бросив Бену «мы ещё не закончили, потом договорим», направился в зал.
— Доброй ночи, лорд Хоррен, — стараясь хмуриться не так явно, пробасил Томас, — вы бы хоть известили о приходе, а то нагляделись всякого сейчас.
— Ничего страшного, Томас, — мягко улыбнулся Кевин, — я привык к поведению в вашей семье, меня этим мне смутить. Днем я узнал о вашем возвращении. И решил навестить.
— Это… да мы тоже к вам в Усадьбу завалились, но без весточки. Я больно дочку повидать хотел, вот и поторопился. Извиняйте.
— Ничего страшного. Я, собственно, по той же причине к вам заглянул. Я хотел побеседовать с Линси, но она покинула усадьбу, и я решил, что найду её здесь. Но, видимо, ошибся.
— То есть как? — глаза отца нехорошо блеснули, и Ки невольно злорадно улыбнулся. — Она куда-то ушла, а вы не в курсах? Я думал, хоть в вашей семье ей ничего угрожать не будет, а она сваливает черте куда, а вы и знать не знаете? А если с ней чего случится?
Видя состояние отца, двойняшки прилипают к стене, стараясь с ней слиться, Бен оседает на ступеньку и молчит, а Ки только радуется — может, получится выторговать Лин обратно?
Кевин не успевает ответить, потому как дверь снова распахивается, и в неё влетает растрепанная Линси, ругаясь сквозь зубы, старательно запирает, но не успевает отступить от неё и на три шага, как дверь сотрясается от удара. Девушка снова отступает, слегка пошатываясь, и Ки с ужасом осознает, не веря своим глазам, что сестра пьяна. Он никогда ещё не видел её нетрезвой.
— Проваливай! — выкрикивает она, но в ответ получает ещё один удар в дверь.
Несмотря на свое состояние, движения Линси вполне четкие, она твердой рукой вынимает пистолет и, нацеливаясь в дверь, делает пару выстрелов, но едва они стихают, как с той стороны доносится злорадное:
— Промазала!
И все присутствующие узнали голос.
А дверь-то не такая уж и крепкая, по сути, логично, что Гилу не потребовалось много времени, чтобы выломать её окончательно.
Каждый из очевидцев взирал на происходящее в молчании, Бен благоразумно отполз подальше от лестницы. Гил замер в дверном проеме, на вид он как всегда спокоен, но аура читается всеми, выдавая истинное эмоциональное состояние. Рядом с ним скалился его инфернальный зверь, появляющийся на публике так редко.
Взгляды мечутся с новопришедших на хозяина дома, который стоит с замершим на губах ругательством, не знающий, что конкретно ему делать. Кевин Хоррен также смотрит на всё, но старается скрыть настоящие чувства, на его лице лишь легкое удивление. Ки не сомневается — вот уж такого поведения от этой парочки он точно раньше не видел. Эти двое всегда отлично играли свои великосветские роли перед аристократией, мило беседуя и прогуливаясь под руку по аллеям Усадьбы, зная, что матери и ещё дюжина хорреновских баб следит за ними с террасы и балконов, а потом по ночам не по-детски веселились в любимом баре, пересчитывали зубы всем подряд и вымазывались в крови почище Бела с Лорой.
Но стоит Гилу переступить порог, начинается форменное светопреставление с руганью, пальбой и разносом дома. Линси отступает к лестнице, и мажет лишь потому, что её покачивает, Гил уворачивается, медленно, но всё-таки продвигается вперед, не произнося ни единого звука.
Когда вдребезги разбивается зеркало, Томас не выдерживает, в два шага подходит к дочери и выворачивает из её рук пистолеты, откидывает на пол и громыхает на весь дом:
— ЭТО ЧЁ ЗА ХРЕНЬ ТАКАЯ?! Хотите драться — деритесь, но не в доме, черт вас подери! Чего вы не поделили вообще?
Он внимательно осмотрел дочь, перевел взгляд на Гила. Отец, в отличие от других аристократов, не исключал в жизни ничего, и его нереально было удивить многими вещами. За это Ки отца любил, он — не мать, которая даже мысли не допускала, что можно вести себя не в соответствии с высокородным статусом, или хотя бы допустить, чтоб об этом узнали даже собственные тапочки, раз уж «оплошность» случилась.
Гил приходит в себя, обводит взглядом холл, замечает нежелательных свидетелей: судя по всему, они оба подзабыли, что сейчас количество жильцов в этом доме количественно, а главное качественно увеличилось.
— Я… Томас, извините за дверь, — медленно произнес Гил, оглядываясь по сторонам, его зверь уже пропадал, — я возмещу ущерб.
— Да черт с ней с дверью, сам сколько раз её так же… Из-за чего весь сыр-бор-то? А? — Томас тряхнул Линси за плечо, желая добиться ответа, но девушка сейчас просто плакала, молча и горько.
— Мы не хотели вас беспокоить, не подумали, извините, — Гил шагнул к жене, протягивая к ней руку, пока она не видит из-за слез, — мы сейчас уйдем.