— Черта с два! — вскочил со своего места Ки. — Она от тебя убегала явно не просто так! Она с тобой не пойдет! И не хотела изначально!
— Ты чего это? — оглянувшись на сына, ошарашенно спросил Томас, — Ну, подумаешь, поцапались, да с кем не бывает-то? Тем более… Ты где набухаться-то успела, а?!
Линси не прореагировала ни на гневный вопрос отца, ни на резкую смену картинки перед глазами: Томас так тряханул её за плечо, что девушка едва не поцеловалась с полом.
— У неё стресс, — мягко сгребая горько плачущую жену в охапку от греха и эмоционального, но любящего папаши подальше, пояснил Гил, — я её успокою.
— Ага, конечно! — Ки в три прыжка преодолел расстояние до выхода и встал перед остатками двери, скрестив руки на груди. — Она с тобой идти не хочет и не пойдет.
— Опять? — в голосе Гила появилась тень угрозы. — Тебе мало вчерашнего? Ну, так я добавлю.
— Ну, давай, состав тот же, место иное.
— Это чё такое? — Томас оглянулся на присевшего на какую-то коробку Бена, категорически не понимая этот диалог и странное поведение сына.
— А, это… познакомься с альтер-эго нашего Ки, — устраиваясь поудобнее, хотя коробка нещадно проминалась, ответил Бен, — и если он-таки нарвется, случится очередное избиение младенцев. Но, предвидя ситуацию, лучше этого не допустить, иначе случится повальная драка, слишком много нестабильных элементов в одном помещении.
— Слышь ты, оракул, уведи мелкого отсюда. Всех мелких, — заметив любопытные мордашки двойняшек, уточнил Томас: не будь тут старшего Хоррена, он сам бы давно уже нараздавал всем, всем без исключения, тумаков и благополучно исчерпал конфликт, но позориться как-то не хотелось, как и доводить всё до «некрасивого решения» тоже.
— Ки меня не послушает, — поднимаясь, произнес Бен будничным тоном, просто констатируя факт, чтобы к нему потом не было вопросов, если что. Двойняшки, увидев, что к ним идет нянька-«дядя Бен», гневно насупились, но они с ним пока считались и послушно потопали наверх в свои комнаты, жалея, что своими глазами не увидят, чем кончится дело.
Томас же разглядывал сына, так сильно отличающегося от привычного своего образа, что невольно хотелось им любоваться, слишком уж он напоминал ему себя в молодости. Вместе с восхищением вспомнилось огромное количество передряг, и сына стало жалко, но тот сам решал за себя сейчас. Томас не мог понять, почему Ки так упорно не хочет, чтоб Лин уходила, тем более что сама девушка не реагировала на происходящее вокруг: она уже тихо всхлипывала, но слезы уже не текли из глаз. Гил по-прежнему обнимал её, но к выходу не вел — на выходе замер Ки, пылая гневом.
— Сынка, а чего не так-то? Пусть сами разберутся, культурно, — попробовал образумить его Томас, слишком поздно вспоминая, как сам реагировал на подобные увещевания.
— Не разберутся. Всё было прекрасно, пока он не начал тут права свои предъявлять. Её это только мучает! А мучать её могу только я! Другим я этого не прощу! И ты не должен! Хоть ты не дай её снова забрать!
В глазах Томаса мелькнула беспомощность, он уже начал догадываться, что чего-то не понимает или не знает, и это ему не нравилось. Но решить проблему как-то надо было: Гил и Ки готовы были вцепиться друг в друга, Линси снова тряслась в истерике, сползая на пол, Бен едва не бился головой о стену (почему-то), Кевин Хоррен чисто из вежливости не встревал, и покинуть дом тоже не мог, но перед ним не хотелось устраивать сцен.
— Так, все слушают меня и не вякают! — рявкнул, наконец, Томас, обращая на себя все взгляды. — Мне всё это непонятно и неприятно особо. Я сам во всём разберусь, когда все успокоятся. А значит… Ки идет к себе в комнату. Без возражений. Бен, уведи Линси. В «Мертвые холмы». Это сейчас нейтральная территория. Пусть побудет там и придет в себя. Гил, думаю, тебе лучше вернуться домой. Поговорим завтра. Лорд Хоррен, с вами мы так и не потолковали по-нормальному.
— Я не в обиде, — мягко произнес Кевин и перевел взгляд на своего внука. — Ты слышал лорда Вартеза. Возвращайся.
Двойному приказу Гил перечить не стал и, передав Линси в руки Бену, вышел за дверь, чудом не задев Ки.
Бен повел племянницу к выходу, осторожно поглаживая её по голове как ребенка и что-то шепча ей.
— Вы не против? — кивнув на них, спросил у Кевина Томас.
— Это самый лучший вариант сейчас. Для всех. Но мне самому хочется разобраться в том, что это за конфликт. Только недавно к нам вернулась их гармония, и вот опять они в ссоре.
— Да они всегда в ссоре! Последние шесть лет! — выкрикнул Ки. — Зачем мучить их?! Решите за них, и они…
— Я велел тебе идти в свою комнату, — процедил Томас, не глядя на сына, — значит, ты замолкаешь и идешь наверх. Я поговорю с тобой позже.