-8-
Бен молча стоял на балконе, упираясь руками в перила из белого мрамора тонкой работы и наблюдал, как туман стелется меж холмами. Сам особняк Контийе, ажурный и невесомый, казался клоком тумана, взвившемся над одним из холмов. Воздух становился всё холоднее, и Бен оглянулся на Линси, которая сидела в большом кресле-качалке справа от него. Девушка по-прежнему смотрела в одну точку, ни на что не реагируя. Бен уже не раз предлагал ей уйти в комнату, прилечь, почитать или хотя бы перекусить: дом услужливо поставил на столике рядом вазу с фруктами, какое-то печенье, но племянница как опустилась в это кресло, так и сидела в нем всё это время, изредка отталкиваясь носком туфельки от пола. Легкий ветерок играл полами длинного платья из серебристого шелка, Линси не показывала, что замёрзла, но Бен приказал, и ей на колени опустился мягкий белоснежный плед.
Мужчина с раздражением одернул рукава серой рубашки и принялся укутывать племянницу. У дома было свое представление о том, как должны одеваться его хозяева, и он моментально изменил одежду не только Бена, но и Линси, почуяв в ней родную кровь. Бен очень надеялся, что покинув «Мертвые холмы», он снова увидит на себе цветастую одежду и любимый сиреневый плащ. В процессе укрывания мужчина невольно бросил взгляд на обнаженные запястья племянницы и поджал губы: рисунок, покрывающий их, снова обрел краски, они снова проявились после возвращения гармонии, ведь последние пять лет это был лишь контур миниатюрных розовых лепестков, а сейчас пурпурные браслеты были в полной красе.