Но зато с тех пор она многому научилась. Идеальными своих любовников она не считала, это глупо, таких нет. Или просто её потребности несколько поменялись по сравнению с девичьими мечтами. И вообще она предпочитала не использовать это слово. Ей вообще нравилось называть их «покровителями», ведь с большей их частью она даже не целовалась, не говоря уж о сексе. Но молва — вещь такая: что сам не сделал, тебе припишут. К гордости Каэ в «покровители» ей записывали достойных, сильных мужчин. Правда, бывали и те, кто занимался самопровозглашением. Самый первый из таких кончил плохо. Каэ невольно хмыкнула, вспоминая те события, и тряхнула волосами. Они легко рассыпались по плечам, а когда-то доходили ей до пояса. Нянюшка всегда заплетала их в две толстые косы. Каэ тогда страшно переживала, когда дядя Кевин привел её в «Темные сады» на новое место жительства: кто же будет заплетать её, не этот же странный мужчина Марло? Смешно сказать, первый «рассвет» на новом месте Каэ встретила уже без кос, спасибо тому, как его… Кэву?
— Марло, а ты помнишь Кэва Тарса? — подняв глаза на мужчину, поинтересовалась Каэ.
— Эт кто? — не отрываясь от своего занятия, бросил тот.
— Ну как, это ж мой первый ухажер. Помнишь, тогда, в «Драной кошке»…
— Это тот ублюдок, который попытался изнасиловать тебя в первый же час знакомства?
— Но он же не знал, что я с тобой…
— Тот вечер у него вообще был познавательным. Он также узнал, сколько зубов я могу выбить за раз.
— Слушай, а ты его тогда убил?
Марло приоткрыл глаз и нахмурил пепельные (как и сами его волосы) брови, не понимая вопроса, а затем, выдохнув дым, произнес:
— У меня нет желания убивать людей, ты знаешь.
— Неправильно выразилась, извини. Ты тогда забил его до смерти?
— Не помню, надо было за тобой бежать, не пульс проверять, но руки я ему точно сломал.
— Я его просто с тех пор не видела.
— Соскучилась?
Каэ лишь фыркнула, а потом посерьёзнела:
— Я просто подумала… а, ладно.
Марло не обратил внимания на изменение хода её мыслей, для него это не было чем-то странным. Он просто лежал, слушая музыку. Дым от сигареты поднимался вверх, сливаясь с его волосами, создавая диковинную картину. Если бы его рука с сигаретой временами не поднималась, можно было бы решить, что он спит. Обманчивое впечатление. Какое производил и он сам.
Сигаретный дым расплывался по комнате, Каэ его уже не замечала, хотя опять же в молодости едва не задохнулась, попав в прокуренную квартиру Марло. Песня закончилась, но тишину неожиданно разбавил новый, необычный звук.
— Каэ, Каэ! Ты должна быть тут, ответь!
Звук шел из зеркала, висящего над комодом. Девушка узнала голос, хоть он и доносился как через толщу воды. Поверхность зеркала подернулась дымкой, но самого Гила Каэ не увидела.
— Я здесь, — она поднялась и встала перед зеркалом, самым обычным: оно не подходило для связи, но бывают же чудеса, — я слышу тебя, но плохо. Что стряслось?
— Мне нужна помощь, срочно! — Каэ с трудом, но различила в голосе Гила беспокойство. — Со мной связалась Линси, на них напали!
— Как? Она же с тобой…
— Уже нет. Она в «Мёртвых холмах» с Беном. Я не могу дозваться до Дома Вартезов.
— А Кевин?
— У меня от него приказ туда не соваться, он не поверил мне, решил, что это лишь отговорка. У меня только ты осталась, пойдем со мной! Проведи меня.
— Я… не вопрос, но я не знаю дороги!
— Проклятье! Никто не знает! — Гил продолжил ругаться, а Каэ сама готова была расплакаться, ей уже передалось волнение Гила, но она действительно ни разу не бывала в «Мертвых холмах». Но если там Бен и Линси, и если на них напали, медлить же нельзя! Где найти проводника?
— Я бывал у Контийе, — неожиданно произнес Марло, не открывая глаз и не меняя позы. Он не стал бы говорить это просто так, и Каэ быстро спросила:
— Ты пойдешь с нами?
— Если нужно.
— Встречаемся на выходе из «Садов», — решила девушка, и зеркало тут же приняло обычный вид.
Гил оказался у входа раньше них. Он не мог устоять на месте, нарезая круги и постоянно затягиваясь: сигаретный дым он, казалось, даже не выдыхал. Заметив Каэ и Марло, он остановился и внимательно посмотрел на них, точнее, на мужчину, а потом узнал его и, слегка наклонив корпус, произнес:
— Марло Ронар, я рад твоему присутствию. И благодарю.
Марло ничего не ответил, просто кивнул, а Каэ невольно удивилась такой почтительности в голосе Гила: насколько она знала, эти двое были не сказать, чтоб так уж близко знакомы.