Об этой особенности территории знали все, поэтому предпочитали не соваться в «Мертвые холмы», постоянно покрытые туманом. Заблудиться там было проще простого, особенно когда ты чем-то не угодил хозяевам или самим «Холмам». Слушая такие истории, Каэ даже радовалась, что она не полноправный (так-то вообще никакой) Хоррен, и «дома» врагов этой семейки её не прикончат за «просто так». Если Марло действительно побратим Контийе, у него есть право являться в дом, ведь, насколько знала Каэ, если хозяева не захотят, затерянный в холмах и тумане Особняк найти невозможно.
Марло вывел их на небольшой холм, поросший вереском. Сейчас его со всех сторон обступал плотный туман, но впереди он становился ещё плотнее. Там же из этого тумана выступал белый особняк с террасами, башенкой и, кажется, стеклянным павильоном. И туман вокруг него словно бы кружился по спирали, становясь всё гуще и гуще.
— Что за черт? — нахмурился Марло, глядя на это. — Такого быть не должно.
В довершение ненормальности картины раздался противный звук рвущейся струны и вслед за ним — грохот. Хоть туман и не давал всё рассмотреть, они всё же различили на одной из террас синие всполохи и большую сиреневую вспышку.
— Это Линси и Бен, они живы!
— Похоже, что ненадолго, — мрачно выдал Марло.
В ответ на его слова что-то снова грохнуло, и Гил не раздумывая, рванул к Особняку, Каэ последовала за ним, но в тот же миг Марло мертвой хваткой вцепился в них, легко удерживая на месте:
— Охренели?! Сказал же от меня не отходить!
— Так вон же… — пискнула Каэ.
— За мной. След в след, — прорычал мужчина и двинулся вперед, не быстро, но и не медленно: он словно бы прощупывал дорогу перед собой.
Особняк приближался к ним рывками, хотя они скорость шага не меняли. Плотный как вата туман вокруг него свивался спиралью. Звук рвущихся струн повторялся, причем промежутки меж звуками становились всё короче. Каэ, уже не стесняясь, зажимала себе ладонями уши, хоть это и мало помогало.
— Что там происходит вообще?! Почему туман атакует дом?! — нервы Гила тоже начали сдавать, в голосе слышалось раздражение и беспомощность.
— То, о чем я говорил. Судя по всему, «Мертвые холмы» решили, что с семьей Контийе пора кончать. Такое уже бывало, хоть и не при мне.
— Линси-то тут при чем?!
— Она наполовину Контийе. И, вероятно, тоже не без греха.
— Но что-то же можно с этим сделать?! — голос Гила сорвался, Каэ впервые видела его таким: страх, бешенство, злость от бездействия — всё смешалось в жуткий коктейль.
Марло не ответил, хотя Каэ вроде бы расслышала что-то типа «я попытаюсь».
Они уже стояли в десяти метрах от входа, туман отступил от них, но само крыльцо было едва заметно. Глаза Марло бегло осматривали всё вокруг, он оценивал ситуацию и пытался найти из неё выход. Каэ и Гил переминались на месте, горя желанием всё бросить и рвануть в дом, но команды не было.
Наконец, Марло глубоко вздохнул, закатал правый рукав своей джинсовой куртки и вскинул руку. Язык, на котором он говорил, был никому не известен, хотя сразу становилось понятно, что это скрытый язык Контийе, говорить на котором могут только члены семьи. Голос Марло становился всё громче, а по ладони вдруг начала стекать кровь, покрывая руку как перчатка. Туман перестал свиваться и клубиться, замер, в нем стали вырисовываться человекоподобные силуэты. А потом эти силуэты и туман рванули к ним. Марло этого не замечал: глаза его были плотно зажмурены, Каэ же вытаращилась на клоки тумана, не зная, как можно с ним бороться. Рядом с Гилом материализовался его зверь, может, хоть у этого существа получится бороться с тем, что и осязать-то нельзя?
Зверь прыгнул, вставая перед троицей, оскалился и вцепился в первый же силуэт, начал трепать его. Остальные навалились на существо, пытаясь разорвать его на части. Гил вскрикнул: на его черной рубашке начали появляться мокрые пятна, сквозь прижатые к этим местам пальцы просачивалась кровь. Зверь смыкал челюсти — силуэты распадались, но их было слишком много.
Марло резко замолчал, а потом открыл глаза и опустил руку, вытянув её перед собой. Шлейф из кровавых капель завис в воздухе, но с ладони кровь продолжала падать на землю.
Голос, который раздался после этого, не мог принадлежать живому существу. Он говорил на том же языке, что и Марло только что, и исходил словно бы отовсюду сразу.
О чём они говорили, понять было не возможно, эмоции в речах не проскальзывали, но туман вдруг начал отступать, оставив в покое и Особняк, и зверя Гила.