— Ты долбаная полукровка! Кевин, подлюка, знал и не сказал! И тебя видела херова туча народа!
— Я не понимаю! — простонала девушка.
Марло поставил её на ноги, взял за плечи и заглянул в глаза. При их разнице в росте ему пришлось наклонять голову:
— Ты полукровка. В тебе течет кровь аристократа и кого-то из тех. Ты не знала об этом?
— Я всего лишь бастард, меня потому и растили в тайне ото всех.
— Ага, конечно, — рассмеялся Марло, — ты хуже, чем бастард, ты помесь аристократа с порождением хаоса. Страшнее такой связи только кровосмешение. Тебя потому и держали в жопе мира, что боялись последствий, когда же проклюнется твоя нечеловеческая сторона. А всего-то и надо было кинуть тебя к таким ублюдкам — и вот, пожалуйста, оттирайте коровяку. Странно, что хаос в тебе молчал так долго. Пошли.
Марло ухватил её за запястье и потащил за собой, привел в свою душную, прокуренную, но такую уютную квартиру, толкнул в ванную комнату и отправился за новой одеждой. Сидя под обжигающими струями воды, Мелисса хотела плакать, но не могла. Вся жизнь перевернулась. Она-то думала, что всего лишь «дитя запретной любви», а на самом деле просто выродок, опасный позор Семьи. Но она ведь нормальная, как все люди… Только прислушавшись к себе повнимательнее становилось понятно, что не как все: внутри теперь что-то жгло, накатывая волнами. Или, может быть, это от осознания всего произошедшего?
Подавив всхлип и припомнив слова Марло о том, что ей надо не привлекать внимания сейчас, девушка потянулась за большими ножницами в шкафчике у зеркала. Она не леди, чтобы носить такие косы, даже не бастард и уж тем более не невинная дева. А значит…
Каэ ненароком коснулась черных кудрей, доходящих до плеч: она не жалела, что обрезала волосы. Марло тогда ругался, а она была спокойна. Новая прическа, новая одежда, новая жизнь… Новое имя. Имя, которое он дал ей. Она никогда не спрашивала, почему «Каэ», и что означает это слово, но оно ей нравилось.
Предрассветные сумерки начали отступать, и Каэ медленно поднялась на ноги, спустилась с крыльца и обошла дом: теперь она могла встретить рассвет. Она никогда не приводила Марло сюда, ему тут, наверное, и не понравилось бы. Ей сначала тоже не нравилось в его квартире: пыльно, прокурено, захламлено мебелью, но много книг, есть граммофон и спокойно. Теперь Каэ стало понятно, почему они сошлись: у обоих не было семьи, хотя они принадлежали Семьям, оба были грешниками: она — самим фактом своего существования, а он умудрился полюбить сестру своего побратима. Оба жили долго и не старели. Оба никому не были нужны. Но зато они были друг у друга.
Девушка невольно улыбнулась, припоминая, как Марло умудрился простудиться после того, как его окунули в фонтан, и он вовремя не переоделся, а она потом выхаживала его, невзирая на слабые попытки сопротивления. А сколько раз Марло спускал с лестницы незадачливых ухажёров, не понимающих, что Каэ не желает их общества? Бывало, что они вместе напивались в барах и потом, цепляясь друг за друга, пробирались по улицам, ища приключений, только с ними почему-то старались не связываться. За столько лет Каэ сбилась со счета, сколько раз она будила Марло, которого мучали кошмары. Бывало, что они в шутку могли поссориться или даже подраться, но крупно поссорились они лишь раз, когда Каэ принесла из Пригородов кота. Он ей приглянулся: пушистый, невероятно милый голубой комочек с густым дымчатым подшёрстком, приплюснутой мордочкой и огромными круглыми глазами. В комплекте с котенком прилагалась толстенная книжечка с его богатой родословной. Кот-аристократ. Каэ тогда только похихикала и принесла его домой. Пока она сидела и выбирала из тринадцати имен кота, не считая порядкового номера (третий), то, каким его будут звать, пришел Марло и на правах хозяина указал коту на дверь. По большей части он был прав: они не приходят домой по расписанию, за котом надо следить, кормить, убирать… Но серое чудо так смотрело своими желтыми глазищами, так мяукало, что сердце Марло не выдержало. Георг остался с ними. Каэ только потом поняла, как был прав Марло, но признаваться не хотела. Кот вырос в огромного зверя, и наступил кошмар. Эта серая зараза оказалась настоящим аристократом, легко оскорбляемым малейшим пренебрежением к своей особе. Стоило ему обидеться на самую малость, как кот вызывал хозяев на дуэль с правом первого удара, наносимого исключительно по его решению в совершенно неожиданное время. Естественно, коту доставалось по полной программе только от Марло, и то в том случае, если мужчина замечал следы кошачьих пакостей, на самого хозяина Георгу хватало ума не поднимать лапу, ведь это Каэ старалась не драться с котом, а Марло отвешивал благороднейшей кошачьей заднице пинков легко и непринужденно. На счастье кота, он быстро научился гадить исключительно в лоток и не точить когти о мебель. И стараться не показываться на глаза Марло. Каэ же он терроризировал с искренней любовью. А Марло заступался за Каэ, а кот мстил ей за это и так продолжалось уже четыре года.