— У нас проблема, и мы не знаем, как её решить, — объяснил Гил.
— Если сам не знаешь, сходи к деду, он знает всё! — рявкнула Каэ: казалось, что она сейчас высунется из зеркала и вцепится Гилу в воротник рубашки.
— Я нарушил его приказ, когда пошёл в «Мертвые холмы», он мне шею свернет за это!
— Ах ты, трусливая задница! Я сама тогда пойду, и тебе будет стыдно!
— Не смей! — повысил голос сам Гил. — Если пойдешь, все огребём!
Каэ сквозь зубы процедила ругательство, отвернувшись, а потом твердо произнесла:
— Делай, что хочешь, но реши эту проблему. Я вышла ненадолго, чтоб с тобой связаться. Мне пора к нему.
И пропала.
— Всё в кучу, чтоб меня, — процедил мужчина и глубоко вздохнул.
— В чём проблема-то? — поинтересовалась Эльвира. — Если нужна библиотека, я могу помочь.
— Ты разбираешься в последствиях семейных заморочек? Когда мы отбивали Бена и Лин у «Мертвых холмов», один человек смог как-то прервать эту… процедуру: туман отступил, и мы их спасли, а сейчас Каэ говорит, что те манипуляции повлекли последствия для его здоровья.
— Как ты понимаешь, Семьи убивают не каждый день и тем более этот процесс не прерывают постоянно. Такой врачебной специализации не предусмотрено. Но я обладаю достаточными знаниями в этой области и могу их применять. Где этот человек?
— В «весёлом квартале».
Красивое лицо женщины скривилось, показывая, что идея посетить это ужасное место её не радует, но всё же она развернулась и направилась из комнаты:
— Пойдемте. Вы всё же ему должны.
Название «Темные сады» с тайного языка Хорренов имело и другое значение, более точное по смыслу: «Рассадник черноты», но поскольку являлось не таким уж и поэтичным, благородное семейство на людях именовало это место не иначе как «Садами». Благородные леди предпочитали не посещать «веселые кварталы», окружающие Усадьбу, лорды же по молодости проводили там всё свободное время.
Гил уверенно шёл по улицам, ведя своих леди к нужному дому, наверняка, такому же, как и все: трех-пяти этажному, с облупившейся местами штукатуркой на стенах. Откуда он знал адрес, никто не спросил. Линси привычно не смотрела по сторонам, Эльвира смотрела, но с брезгливым выражением лица и осторожно идя по мощеной улице, чтобы не вступить в лужи крови или нечистот. Желая отгородиться от разврата этого места, леди Хоррен даже накинула на плечи легкий коричневый плащ с широким капюшоном, словно сам воздух этого места мог как-то испачкать её, пропитав одежду и волосы.
Они остановились у четырехэтажного каменного дома с черепичной четырехскатной крышей. В нескольких больших окнах горел свет, из некоторых доносились вопли, смех и ругань. Эльвира поморщилась от услышанных слов и повела плечами, а потом последовала за Гилом в подъезд.
В «Садах» были и жилые дома, там проживало «коренное население»: владельцы заведений, их сотрудники, обслуживающий персонал. Иногда квартиры сдавались для празднований компаниям. Одна такая как раз веселилась на втором этаже, активно забрасывая бычками от сигарет лестничный пролёт.
Нужная квартира оказалась на последнем этаже. Гил постучал и сразу же нажал на ручку, дверь приоткрылась.
— Каэ, ты тут? Всё в порядке? — выкрикнул мужчина, заходя в прихожую.
— Да! — раздалось из глубины квартиры, сразу давая ответ на оба вопроса.
— Я тебе глотку вырву! — донесся оттуда же рёв, частично опровергая слова девушки.
Гости бросились на голоса и застали странную картину. На потрепанном диване, по пояс накрытый толстым пледом лежал Марло, на нем сидела Каэ и пыталась отвести от себя его руки и прижать их к дивану. Мышцы девушки на обнаженных руках были сильно напряжены. При том, что она не отличалась особой силой, не понятно было, как она пока справляется с Марло, мужчиной далеко не слабым: это Гил узнал на собственной шкуре ещё лет десять назад. Рядом с диваном, прижавшись к ковру, полулежал огромный серый кот с приплюснутой мордой, встопорщивший шерсть и бьющий себя по бокам толстым хвостом.
Только подскочив к дивану и перехватив руки Марло, Гил заметил, что глаза его закрыты. Что странно, после этого Марло затих и обмяк. Кот сразу запрыгнул на диван и улегся у мужчины под боком.
— Теперь понятно, почему я от него не отходила надолго? — сдув со щеки черную прядку, невесело хмыкнула Каэ и встала на ноги. — И такие приступы внезапной ярости случаются постоянно.
Эльвира молча подошла ближе, всмотрелась в лицо Марло, протянула к нему руку. Каэ сразу нахмурилась, кот заворчал, но женщину это не остановило: она оттянула ворот футболки, внимательно вгляделась в кожу в районе ключиц, свела брови.
— Чертовщина какая-то, — пробормотала Эльвира, выпрямляясь.
Все остальные проследили за её взглядом, но ничего странного не заметили: кожа была чистая и бледная, ничего ненормального.
— Кто этот человек? — спросила леди Хоррен.
— Это Марло Ронар, — ответила Линси с непониманием.
— Я не имя его спросила, оно мне ничего не даст, — бросив на неё раздраженный взгляд, произнесла Эльвира. — У этого человека странная судьба, и я не понимаю, как так вообще получилось. Он не аристократ, но принадлежит нашей Семье, при этом являясь частью Семьи Контийе.
— Э-э-э… как, не зная его имени и истории, ты смогла всё это выяснить? — только и смог выдать Гил, отвлекаясь от разглядывания граммофона, стоящего на тумбе рядом с диваном.
Взгляд, которым Эльвира смерила его, не сильно отличался от того взгляда, который ранее достался его жене, но потом семейный библиотекарь смилостивилась и, поджав губы, соизволила объяснить:
— Имея знания, не применять их — грех, вот я и применяю. И они позволяют мне видеть больше обычных людей. Вот это, — она подошла к Линси и, взяв её за руку, показала розовые лепестки на запястье, — всего лишь видимое проявление множества связей, опутывающих нас. «Цепи» — это не просто аналог колец обычных людей, это способ показать принадлежность к Семье мужа, способ привязать к чужой Семье, потому как родная кровь никуда из тела не девается, и любая женщина всегда останется по крови частью своей Семьи. В этом истинный смысл «цепей», а не в символизме. Подобные знаки на теле есть у всех. Как у примитивных племён татуировки — аналог удостоверения личности у людей. У аристократов имеется и знак родной Семьи, но его не видно стороннему человеку, как я уже сказала. Он располагается между ключиц. Он есть у меня, у вас, — она посмотрела на Гила и Линси, а потом перевела взгляд на Каэ, — смутный, но есть и у тебя. А у него — нет.
— Потому что он не аристократ, он простой человек, — пожала плечами Каэ.
— Неправда, я вижу знак семьи Контийе, он часть этой Семьи, но знак расположен в странном месте. Как он с ней связан, конкретно?
— Насколько мы знаем, он побратим Киарана Контийе.
— Интересно, знак действительно похож. Это огромная редкость и огромнейшая ответственность. Видимо, этот человек был невероятно дорог лорду Контийе, раз он так рискнул.
Видя сведенные брови слушателей и их непонимающие взгляды, Эльвира положила руки на бедра и со вздохом объяснила:
— Фраза «Семью не выбирают». Родная кровь — это одно, у тебя нет выбора, ты родился там, где получилось и родил то, что получилось, но когда ты принимаешь в семью человека как родного, как равного себе, ты рискуешь невероятно, ведь ты несёшь за него и свой выбор полную ответственность, и обратить ничего нельзя. Побратимство дает множество привилегий, но совершаемые побратимом ошибки приносят вред в тысячекратном размере. И этих ошибок может быть огромное множество. Это очень тонкая духовная связь.