Девушка выпрямилась, но с пола не встала, открыла глаза: свечение потухло, но глазные яблоки были равномерного багрового цвета. Ки подобного ещё не видел, и эта картина его пугала.
— Я не знаю, — произнесла Каэ невнятно, словно что-то во рту мешало ей говорить, — может, только что, а, может, час назад, я… я не знаю… я не помню…
Слезы снова медленно потекли по щекам, и Каэ рухнула на диван в прежнее положение, её плечи мелко тряслись, но всхлипов не раздавалось. Эльвира обошла диван, опустилась перед Каэ на корточки и мягко произнесла:
— Мы защитили Семью Контийе, а, значит, Марло не должен был умирать. Если его забрали порождения хаоса, это противозаконно.
— Какая разница?! — вызверилась Каэ. — По судам пойдешь что ли?! Он уже мертв, его не вернуть! Вы не успели! А теперь его нет… и… и меня не будет! Что я без него, как мне дальше-то жить, одной что ли? Он всегда со мной был, я без него не смогу!
— Ты говоришь как эгоистка.
— А кто не эгоист?! Хоть одного такого мне покажи! — девушка обвела присутствующих диким взглядом уже нормальных глаз и добавила. — Ну, разве что Гил, этот больше мазохист, раз готов выдерживать свою истеричку по собственному желанию! А у меня теперь нет желаний, я ничего не хочу без него, даже жить!
— Ну, так раз не хочешь без него жить, говори, когда он умер! — рявкнула Эльвира, резко выпрямляясь, её терпение кончилось, а она им, по мнению Ки, вообще не отличалась.
Каэ, пусть и не поняв, как это может быть связано, огляделась по сторонам, подумала, а потом произнесла:
— Недавно, меньше получаса назад. Наверное. Он до этого долго неподвижно лежал, его кошмары не мучали, он просто спал. Но дышать перестал полчаса назад где-то.
— Значит, мы уже были на пути сюда. То существо, оно сказало, что своё получило, помните? Вероятно, имелось в виду это.
— Его договор с тобой, он согласился из-за того, что Марло уже был почти мертв? — предположил Бен.
— Даже если и так, его смерть не была условием в нашем договоре. Марло не должен был умирать.
— Но что мы можем сделать? Ты знаешь, у кого просить защиты и как? — в голосе Бена четко слышалась решительность, он шагнул вперёд, но серый кот внезапно спрыгнул с дивана и встал перед ним, выгнувшись и распушив хвост.
— Георг, уйди, — не глядя на кота, попросила Каэ убитым голосом.
Животное развернулось, легло у её бедра, ткнулось большой головой, жалобно мявкнуло.
Эльвира стояла в задумчивости, потирая оправу очков, а потом решительно развернулась к Бену, резко взяла его за запястье левой руки и потянула к дивану. Каэ даже не подумала сходить со своего места.
— Когда я скажу, позови его, — велела Эльвира и, быстро оттянув горловину футболки Марло, приложила руку Бена к участку между ключиц, сама же обошла мужа и крепко взяла его за другую руку, — давай.
Бен послушно начал говорить, но его язык понимали лишь двое во всей комнате. Эльвира тоже что-то говорила, но так тихо, что никто не мог разобрать слов. Свет от настольной лампы внезапно стал ярче, пластинка граммофона начала крутиться, и по комнате раздалось красивое блюзовое пение. На мгновение в углах комнаты и рядом с мебелью появились изломанные гротескные тени. Кот Георг завопил диким голосом, зашипел, вздыбил шерсть, впиваясь когтями в ковер, попятился. Глазницы Каэ снова засветились багрянцем, черты лица исказились, совершенно теряя свою красоту.
Линси испуганно вцепилась в мужа, Ки и сам готов был вжаться в стену, совершенно не понимая, что тут происходит. Он никогда раньше не слышал, что можно общаться с мертвыми, дозваться до них каким-то образом, а все спиритические сеансы — это просто развлечение и шутка. Или это как-то связано именно с «неправомерностью» смерти Марло? У кого тогда его надо выпрашивать обратно?
Внезапно кот одним прыжком взлетел Бену на плечи, вцепившись когтями в плащ. Мужчина пошатнулся, но продолжил свой речитатив. Каэ как-то неуверенно протянула руку к Эльвире и резко обхватила её кисть обеими ладонями, крепко зажмуриваясь. Граммофон взорвался изнутри, напугав троицу у стены, но остальные никак на это не прореагировали, настольная лампа резко потухла. Ки снова привиделись силуэты по углам комнаты, и в один момент всё поменялось. Лампа мерным светом озаряла комнату, Эльвира повисла на руках Бена без сознания, Георг мешком свалился с его плеч и остался лежать на полу. Каэ же, захлебываясь слезами, лежала на груди Марло, смотрящего на толпу народа удивленным взглядом.
— Всё получилось! — ахнула Линси, снова прижимая кулачки к груди.
Марло прикрыл глаза и, подняв правую руку, уже не чёрную, а нормального телесного цвета, осторожно погладил Каэ по волосам, говоря мягким голосом: