Последними из гостей «Мертвые холмы» покинули Вартезы и Линси с Гилом. С Ки договорились встретиться в Пригородах уже готовыми и собранными в дорогу примерно через два часа. Для экономии времени решили не вдаваться в подробности и рассказать всё после, по пути. Бен всё ещё порывался пойти с ними, упорно доказывая необходимость своего присутствия Марло, когда тот стремительно шел по опустевшим залам в поисках той самой фотографии, что племянник показал ему раньше. —Твоя задача сейчас заключается в другом, — отрезал Марло, вертя фотографию в руках и гадая, стоит ли вынимать её из рамки или же нет. Всё же для сохранности лучше оставить, тем более рамка не такая уж массивная, всего-то из дерева. — Сейчас Семья слаба, а это значит, что хаос сильнее, равновесие нарушено. Хаос на то и хаос, что он лишь соблюдает видимость правил, но всегда найдет лазейку, чтоб их нарушить. А сейчас у него есть для этого все возможности, и кто знает, что он может выкинуть. Помни — мы не друзья, а союзники, а таковых легко предают, что хаосу сделать совершенно не проблема. Я не для того спасал твою задницу, чтобы ты сейчас всё похерил.
— Я хочу увидеть Милу! Она…
— Ты думаешь, я не хочу? — Марло не обернулся, и лица его никто не разглядел, но Каэ почувствовала тень угрозы, исходящей от мужчины, и покачала головой, желая предотвратить дальнейшие вопросы, сама громко спросила у Бена:
— Как она на нас отреагирует? Каким она была человеком? Да, она могла измениться, но всё же.
— Упрямая, своевольная, — со вздохом произнес Бен, — у неё в жизни было два правила, насколько я помню: не покидать пределов «Холмов» и не задавать вопросы. И если с первым она смирилась, вопросы задавала постоянно, причем часто глупые и явно, чтоб позлить. Так-то она была не глупая. И добрая, Рейчел всё же воспитала из неё хорошего человека, она всегда нам помогала, если надо было. На рояле хорошо играла, они с Ракель дружили. Хотя Рейчел нас и не любила, Мила старалась относиться к нам хорошо, даже спорила с ней иногда.
— Вас — это кого?
— Ненавидела она только отца, но и к остальной семье особой любви не питала. Во время нападения она даже радовалась. Говорила, что он получит по заслугам, что «Холмы» так мстят за них. Теперь-то понятно за кого, — посмотрев на Марло, вздохнул Бен, — сейчас уже мне кажется, она постепенно с ума сходила. Две сотни лет просидеть взаперти, быть в разлуке… Вам есть, за что ненавидеть отца.
— Марло ведь отец Милы? — рядом возникла Эльвира, и ей хватило ответного взгляда Каэ, чтоб всё понять. — Тогда это всё объясняет.
— Ты так спокойно реагируешь. Ты ведь аристократка, для тебя…
— Ну, во-первых, именно потому, что я аристократка, я понимаю, что мы мало чем отличаемся от нормальных людей со всеми их страстями и пороками. Тем более что в этом случае нарушена именно духовная связь в Семье, но никак не кровная. Мезальянсом никого не удивишь, хотя формально он и не состоялся. Грешки есть во всех Семьях, но их тщательно скрывают. Если бы все делились знаниями и опытом, нам было бы проще жить, ведь связь с хаосом и людьми, связи семейные всегда были и будут, но мы так мало знаем о них… Ты поняла, почему дядя не отпустил тебя? Нет? Объясняю: ты родилась в «Садах», от Хоррена и порождения «Садов», ты их часть. И даже если твой родитель-Хоррен погибнет, и ты выйдешь из-под его опеки, родитель-порождение будет существовать всегда, и он просто не поймет, почему тебя передали чужой Семье. Это против правил. Не говоря уже о том, что ты можешь пострадать. Я надеялась, что дядя опровергнет эту информацию, ведь она не совсем проверенная, но если он так считает, что я могу противопоставить ему?
— Ты в курсе, что я полукровка в таком смысле? Я думала, это скрывается.
— Формально — да. Но я слишком много знаю и знания свои применяю. Мне всё стало понятно с первого взгляда на тебя, — улыбнулась Эльвира с ноткой самодовольства в голосе.
— Ты кому-то ещё говорила? — тихо спросила Каэ, глядя на Бена, продолжающего разговор с Марло.
— Это не мое дело, чтобы распространяться. Но кому это ещё известно?