— Ки! Эй, очнись уже, — девушка плюхнулась на пластиковую лавку рядом с парнем и махнула рукой перед его носом. — Слушай, а почему в «Пустом городе» нет людей? Ну, как в тех же «Садах», там люди живут постоянно.
— Потому что город — пустой, — скосив на неё глаза, процедил Ки, не отвлекаясь от перебирания струн.
— Ха-ха, как остроумно, — скривилась Каэ, — но правда, почему, если дома пустуют, там же можно жить…
— В домах живут порождения. Просто ты их не видишь. Они сами не любят показываться на глаза. И поверь, приятного в их облике мало.
— Так все дома — это для порождений? — разочарованно протянула девушка. — Я думала, там когда-то жили люди, а потом пропали разом. Выходит, нет никакой истории, трогающей за душу?
Каэ даже опечалилась, и Ки с раздражением провёл пальцами по звякнувшим струнам и повернулся к девушке:
— Была легенда, у всех владений есть легенды. Ты же должна знать. Просто о них не распространяются.
— Это что, великая тайна? Хочешь, я тебе хорреновскую легенду расскажу, если вспомню? Правда, давно я её читала… Но ты же свою помнишь, а мне скучно. Ну, расскажи!
Ки смотрел на неё и гадал, садануть ей как следует, чтоб не отвлекала или же проявить галантность и рассказать? Наконец, после минутного раздумья и скрипения зубами, за лучшее было принято быть любезным:
— Город был обычным, заселённым обычными людьми. Город они любили и были привязаны к нему. Но потом на жителей обрушилась чума или какая-то другая страшная болезнь. Все погибли в муках, а их тела остались на местах смерти и истлели. Жители не захотели покидать свои дома, обернулись призраками и вселились в свои же останки, не найдя покоя и нарушив жизненный цикл, став порождениями хаоса. И лишь одна семья осталась невредима, у неё был иммунитет к болезни. «Вартез» с нашего языка переводится как «победивший». Однажды порождения собрались у дома той семьи, и было заключено соглашение. Сам город стал Владением. С тех пор Вартезы как счастливчики создают гармонию, бывшие и нынешние в этом качестве горожане являются порождениями хаоса, и все вместе мы творим порядок.
— Но когда это было с точки зрения человеческой истории, никто не знает, — протянула Каэ.
— Всё верно. Мы знаем имя первого Вартеза, но из-за того, что во Владениях время идет иначе, сроки на человеческую историю выяснить невозможно.
— Меня всегда это умиляло. У людей может пройти десяток лет, а у нас всего год. А может и день.
— Мы просто не замечаем счета времени. На нас оно не сказывается, а стареем мы слишком долго. Для человека год — это уже много, для нас же — не важно. Впрочем, это не мешает нам пользоваться достижениями их прогресса.
Ки потерял интерес к беседе и снова принялся тренькать на гитаре. Каэ вздохнула, думая, чем себя занять. Придумывалось плохо, и девушка решила подремать, но это не очень получалось: голоса, объявления по громкой связи, музыка…
Внезапно по торговому центру разнеслись звуки вальса: необычно, если учесть, что до этого играли какие-то примитивные простые мелодии. Каэ вспомнился недавний бал, по сути, единственный настоящий бал, на котором она присутствовала. Сразу в памяти всплыли кружащиеся пары, шелест ткани пышных платьев, блеск света, отражающегося от драгоценных камней в украшениях… Смех, любезности, звон бокалов… Быть может, если ей доведется присутствовать на ещё одном балу, она уже не станет прятаться ото всех и даже спустится в бальный зал… И будет кружиться в танце, порхая над мраморным полом в ворохе тканей и кудрей, твердо ведомая красавцем-партнером…
Видимо, Каэ всё же заснула, перестав возиться и начав дышать равномерно. При том, что уснула на плече у парня. Ки, глядя на неё, даже на время перестал задевать пальцами струны, хоть это и потребовало от него небывалого самопожертвования, правда, гитару с колен он не снял. Он догадывался, что подруге снится бал Контийе, ведь звуки вальса обоих натолкнули на одинаковые мысли, да и сквозь сон Каэ мурлыкала какую-то похожую мелодию.