Может, Ракель и догадывалась, что шумный, но надежный муж и милый ласковый братик что-то от неё скрывают? Верно, догадывалась, — она никогда не была дурой. Сейчас, вспоминая сестру, Бену так хотелось обнять её, чтобы она как раньше прижала его к своей груди и погладила по голове, когда он ребенком с криками просыпался и звал мать, но мама не приходила — она уже не могла. Зато рядом всегда была сестра.
Да нет, ничего она не знала! Не в характере сестры, которая отчитывала их за самую мелочь, смолчать, узнай она обо всех его выходках, о таком порочащем славное имя Контийе! До двадцати лет на человеческий счет Бен отлично шифровался, отнекивался от походов в «Холмы», не желал налаживать новые знакомства под предлогом трудной сходимости с незнакомыми людьми, якобы они его пугали. Ракель считала, что подобное поведение вызвано комплексом, ведь вся их Семья погибла, ей самой было трудно первое время из-за всяких разговоров, сплетен и шепотков, а Бен ведь сущий ребенок! Бен активно поддерживал этот образ, который слетал в тот же миг, как сестра пропадала из видимости. Но потом Ракель начала капать на мозг, постоянно напоминая, что он — глава Семьи и не может больше жить в затворничестве со своими книжками, ему надо общаться не только с семьёй, а с ровесниками из других Семей и выполнять возложенные на него обязанности. Отшутиться от сестры становилось сложнее с каждым разом, и в итоге она своего добилась: постоянные визиты на ужины, приемы, встречи, балы… Единственным приятным моментом было то, что Томас также мучился среди расфуфыренных дам и кавалеров и при первой возможности сбегал, прихватив с собой шурина. А потом Бен просёк, что высшее общество не так сильно отличается от его привычного окружения, и эти самые чопорные лорды и воздушные прекрасные леди точно так же, как и он сам, не прочь провести время иным образом. Он быстро научился выискивать взглядом единомышленников и единомышленниц, моментально освоил язык цветов и вееров, но, увы, быстро выяснилось, что сестра вытащила его в свет не ради авантюр и развлечений.
Томас тогда гоготал на весь дом, когда Ракель поставила Бена перед фактом: она уже полгода как занимается подыскиванием ему достойной супруги. Не то, чтобы Бен был против — он вообще не понимал, зачем оно надо. Сейчас-то, конечно, он понимал, что сестра во всём была права, надо было раньше всё провернуть, и стольких проблем они бы избежали, но тогда бунтарская натура воспротивилась наказу.
В то время Бен нисколько не пожалел о своем поведении. Да, Ракель злилась на него, даже ругала, когда он, спустя две недели загула, вернулся домой. Даже Том смотрел неодобрительно.
«- Ты повел себя ужасным образом! Хоррены оскорблены до глубины души! — негодовала сестра. — А мы? Как ты только посмел явиться в наш дом в обществе какой-то танцовщицы? Неужели ты настолько не считаешься со мной?! А каково пришлось той милой девочке! Бедняжка!»