Судя по слезам и патетике, Ракель действительно была удручена поведением брата. Бен почувствовал себя виноватым. Сестра была в таком состоянии, что умильное выражение раскаяния на лице Бена её не растрогало, и впервые в жизни она настояла на своем. Бену пришлось пообещать, что он извинится и исчерпает конфликт, только он плохо представлял, как это сделать. В его планы не входило свидание с неудавшейся невестой, которая ему нисколько не понравилась. В кружевах, рюшках, кудрях и краске на лице девушка выглядела как бездушная кукла, тем более весь вечер отмалчивалась, смотря в пол. Сразу становилось ясно, что ей неуютно в этом обществе и разговоры кажутся ей скучными, но она послушно сидела и учтиво отвечала на вопросы. Такое поведение Бену не понравилось, но дало понять, что особого рвения к замужеству юная леди Хоррен не испытывает, что позволило сделать им обоим услугу и сорвать смотрины с чистой совестью. Бен полночи гадал, как же ему вывернуться из сложившейся ситуации, а потом решился.
Лиловая герань как никто другой отлично подходила для передачи сообщения. Букет на имя Эльвиры Хоррен был отправлен ещё утром и самое позднее к обеду Бен ожидал получить письмо с местом и временем встречи, но письмо так и не пришло. И это злило.
Письмо пришло поздним вечером, приколотое к ветке гортензии и совсем с отличным от ожиданий текстом: «Встреча возможна». Ни места, ни времени, ни условий… Но Бен уже настроился и решительно направился к усадьбе Хорренов. Он примерно представлял, где должны быть покои юной леди и не ошибся — во всём корпусе родителей Эльвиры горели окна лишь в одной комнате. На его удачу комната располагалась на первом этаже, и через открытое окно можно было отлично рассмотреть её убранство. Сначала Бену показалось, что это не женская спальня, а архив: на всех горизонтальных поверхностях, включая столы, кровать, кресла и кушетку были навалены книги и свитки, по всем стенам стояли книжные шкафы. На столе горела лампа, освещая девушку, которая что-то торопливо писала в толстой тетради. И девушка эта совершенно не походила на увиденную недавно. Завитые локоны собраны в строгий пучок на затылке, пышное блестящее платье с рюшками сменили белоснежная блузка и коричневая юбка в пол. Но черты лица и фигура оставались теми же. Девушка иногда поднимала голову и шевелила губами, придумывая формулировки, а потом снова набрасывалась на бумагу, совершенно не замечая сидящего на широком подоконнике молодого человека. Бен решил, что они могут просидеть так хоть всю ночь и дал знать о своем присутствии. Эльвира от неожиданности подскочила, и едва не опрокинув чернильницу, резко поднялась на ноги. В устремленных на гостя карих глазах мелькнул испуг, но потом она его узнала и спокойно произнесла:
— Доброго вечера, лорд Контийе. Я не узнала вас сразу.
— Это мой привычный внешний вид, наряжаюсь я только по требованию сестры, — хмыкнул Бен, не спеша спрыгивать в комнату, — но и вы выглядите иначе, леди Эльвира.
К его удивлению девушка гордо вскинула голову и четко произнесла:
— Пусть я и не похожа на нормальных леди, но в своей комнате я могу себе позволить одеваться так, как хочу!
— Да я и не против, — пожал плечами Бен, — по мне, так даже лучше. Хоть какая-то изюминка. Не всем же быть одинаковыми. Я вон тоже не образец элитарности.
Эльвира смерила его красноречивым взглядом, подтверждая, что, да, далеко не образец, после чего прошла к своему столу и, развернув стул, опустилась на него, поставив локоть на стол.
— Чем обязана вашему визиту?
— Наша прошлая встреча закончилась не так, как должно, в связи с этим я хотел бы принести извинения за свое поведение, если позволите.
— Не так как должно, — фыркнула леди, — скорее уж не так как от вас ожидали. Удивительно, что у вас хватило наглости просить о встречи женщину, которую вы не просто не удостоили своим вниманием, так ещё и променяли на её же брата.
— Давайте не будем вспоминать об этом. Что было, то прошло.
— Для вас — возможно, но мне семья ещё долго будет вспоминать этот позор. Как я вообще согласилась на эту встречу? — девушка так искренне удивилась своему решению, что Бен невольно улыбнулся, что не укрылось от Эльвиры, и она уже серьезнее добавила.- Как будто я могла бы ожидать от вас искренних извинений. На вас надавила леди Ракель, признайтесь.
— Ну да, без сестры не обошлось.
— В таком случае вам не стоит утруждаться, я не приму наигранных извинений.
Поза девушки, её тон и слова начинали раздражать: она вела себя не так как было принято, тем более они не друзья и даже толком не знакомы. По существу она была права, но Бена всё равно задевало такое поведение. То она ведёт себя как скучная пустоголовая кукла, то позволяет себе слишком многое. Бен в тот момент основательно подзабыл, что и его поведение выходит за рамки приличий.