Нормального разговора не получилось. Слово за слово они уже не выбирали выражений и высказывали, что думают друг о друге. И если Бену было простительно использование некоторых фраз, то Эльвира позволяла себе такие эпитеты, что лишь любовь к сестре не давала Бену окончательно выйти из себя. Уже придя домой, Бен понял, что леди не только не приняла его извинений, но и он снова виноват в ссоре. На следующую ночь встреча состоялась снова и окончилась так же. А потом всё повторилось. Уже за неделю таких вот «милых» бесед они смогли узнать друг друга достаточно хорошо, даже лучше, чем их родные и близкие, ведь друг перед другом они не надевали маски и не следовали правилам приличия.
А сейчас, наверное, первый по-настоящему понимающий его человек спит в соседнем крыле, и не понятно, довольна ли она сложившимися обстоятельствами. Сколько раз они ссорились, причиняли боль друг другу, ввязывались в авантюры, сколько раз разбегались в разные стороны, а потом снова сходились, клялись никогда больше не попадаться друг другу на глаза, но только до первого взгляда, прикосновения…
Всё-таки судьба та ещё сука: будь Бен покорнее, вся их история закончилась ещё пятнадцать лет назад, не начавшись, ведь согласись он на предложение Ракель, Эльвира никогда бы не раскрылась перед ним полностью, и он был бы женат на совершенно ином человеке.
Бен надеялся, что любование холмами и размышления спасут его от ночных страхов, но надежды не оправдались. Смешно сказать, ему, взрослому мужчине было до жути неуютно в особняке, стоило остаться в одиночестве. Постоянно в памяти всплывали картины из прошлого, он думал, что основательно всё подзабыл, но память услужливо выдавала картинки, связанные с этими коридорами, картинами, портьерами, вазонами. Постоянно казалось, что вот сейчас из-за поворота выйдет кто-то из родни и улыбнется ему, пронесутся мимо старшие братья, что-то опять не поделившие, раздадутся звуки рояля и наставления матери, которая учит молодёжь Семьи танцам в бальной зале, а Мила аккомпанирует. Но ничего такого не происходило, а Бен невольно ждал и расстраивался, что всё не так, как ему бы хотелось. А хотелось ли?
Нет. Совершенно не хотелось. Но призраки прошлого не отставали.
Правда, бутылка виски на столе была совсем не иллюзорной, и это порадовало. Пить в одиночестве — это, конечно, ужасно, и Бен так никогда не поступал, но не просить же Эльвиру составить ему компанию?
Хотя, почему нет? Такое уже бывало и не раз, когда они на пару приканчивали бутылку чего-нибудь крепкого… Правда, все совместные распития были связаны с «приключениями» либо до, либо после, и приятных воспоминаний потом не приносили.
Несмотря на темноту в комнате, разбавляемую лишь светом от холмов из окна, Бен легко наполнил стакан и почти поднес ко рту, как послышался шорох: открылась дверь и тихие шаги.
— Пить одному — дурной тон, — заметила Эльвира.
— Ты же не видишь, что именно я пью, — возразил Бен, поворачиваясь к ней полностью.
— Но запах остается, — женщина подошла к окну, забрала из рук Бена стакан, с глухим стуком поставила его на столик.
— Почему ты не спишь? Ты, вероятно, устала.
— А почему ты не пришел? Я ещё могу понять твое отсутствие всю предыдущую неделю, но сейчас — все формальности соблюдены.
— Я не смею покушаться на твою свободу.
— О какой свободе может идти речь? — усмехнулась Эльвира, поднимая руку, и вереск на запястье вспыхнул пурпуром.
— Кстати, извини за боль на обряде.
— Она была обоюдной, зачем извиняться? — небрежно пожала плечами леди, отходя к кровати и присаживаясь на неё.
— Из-за чего хотя бы? Что конкретно из недавнего ты не можешь мне простить?
— Кейнхерст, — отворачиваясь, процедила Эльвира, чем моментально вызвала вспышку возмущения у Бена:
— Ну, конечно! От чего же ещё?! Из-за этого подранного фолианта!
— Ты обещал мне! Ты сказал, что мы найдем книгу и заберем! И когда мы облазили всю их огромную библиотеку, ты отказался её брать!
— Потому что ты не предупредила, что эта книжища — метр на метр размерами и весит как половина тебя!
— Ты всё равно донес бы её, если б не заупрямился! — женщина упорно стояла на своем и даже соскочила на пол в порыве эмоций.
— Потому что мне нужно было попутно защищать тебя, а когда руки заняты, это делать проблематично, знаешь ли.
— Я сама могу себя защитить!
— Не в мою смену. Когда ты со мной, я несу за тебя ответственность, а теперь буду нести её постоянно, так что смирись.
Эльвира лишь фыркнула, отворачиваясь, и повела плечами, четко показывая свое отношение к данному вопросу.
— А что не так? — вкрадчиво спросил Бен, медленно приближаясь к ней. — Это факт, дорогая.
— Все эти узы — всего лишь формальности. Не думаешь же ты, что что-то кардинально изменилась?
— Ну вообще вроде как изменилось. И, кстати, я ведь так и не поблагодарил тебя за посильное участие в моей судьбе. Ты ведь фактически спасла меня от смерти.
— Не стоит благодарности, — холодно произнесла Эльвира, делая шаг в сторону, но Бен не дал ей уйти, обхватив рукой талию и притиснув к себе.
— И раз уж так получилось, — продолжил Бен, обнимая женщину ещё сильнее, — у меня есть для тебя подарок. Лично для меня собственная жизнь дороже, чем он, но для тебя, вероятно, они будут равноценны.
— О чем ты? — спросила Эльвира, пытаясь оставаться спокойной, хотя в таком положении это было сложно сделать. Оттолкнуть мужчину она не и пыталась, оба прекрасно чувствовали царившее в комнате напряжение, накопившееся за последнюю неделю, но первой признавать себя сдавшейся женщине не позволяла гордость.
— О «De vitae sensu». Я потом возвращался в Кейнхерст. Она уже не в замковой библиотеке. И я хочу отдать её тебе.
— Что?! — не веря своим ушам, вскинула голову Эльвира и тут же столкнулась взглядом с глазами Бена, которые отлично передавали его настрой даже в слабом свете, льющемся из окна. Как заворожённая, женщина не могла оторвать взгляд и сосредоточиться, но всё равно, запинаясь, произнесла. — Это п-прекрасная н-новость, спас-сибо. Ты же знаешь, что эта книга бесценна!
— Ну тогда я могу получить от тебя сдачу, раз отдаю в благодарность за спасение своей жизни? — шепотом уточнил мужчина, наклоняясь к лицу Эльвиры и женщина, решив для себя, что капитуляция в этот момент не будет умалять её гордость, лишь смущенно кивнула, обнимая его в ответ.