— Я думал Ки у нас один такой особо буйный, — вздохнул Гил, стоя посреди площади и оценивая ущерб, нанесенный очередным гостем. — Как они чашу-то раздолбали, она же мраморная?!
— Значит, у них настолько твердые лбы, — хмыкнул парень рядом с ним, сдув упавшие на глаза волосы, такие же черные, как у собеседника. Легко запрыгнув на скользкий от воды бортик фонтана, он сделал пару шагов и коснулся кончиками пальцев разбитой темно-зеленой чаши, из которой уже не так красиво, как раньше, выливалась вода.
— Гвинн, слезь, пожалуйста, ты привлекаешь к себе слишком много ненужного внимания, — поморщился Гил, оглядываясь и подмечая свою правоту: вода в фонтане мягко светилась зелено-голубым, эффектно озаряя застывшего на бортике молодого человека с небрежно наброшенной на плечи курткой.
— Думаешь? — Гвинн картинно повел головой: неровно обрезанные волосы качнулись в сторону, падая на лукавые зеленые глаза.
Реакция стоящих неподалеку девиц была предсказуемой. Гвинн послал им многообещающий взгляд, подмигнул, но спрыгнул на брусчатку.
— А вон та милашка ничего так, как закончим, найду её и…
— При твоей ненормальной везучести в азартных играх ты должен оставаться девственником до конца жизни, почему ты самый любвеобильный засранец из всех, кого я знаю?
— А я рву шаблоны.
— Чего ещё ждать от вашей семейки, — проворчал Гил, сосредоточившись на восстановлении фонтана.
— Ты что-то имеешь против моей семейки? — не переставая улыбаться краем губ, поднял бровь Гвинн. — Которая и твоя тоже, если ты не забыл.
— Я имел в виду непосредственных твоих родичей. Если родители у вас ещё нормальные, то брат и сестра у тебя…
— Моя сестра, между прочим, недавно спасла шкуру дяди твоей жены, так что не надо гнать на Элви. Она просто лапочка.
— Чего ты несешь?
— Я не знаю деталей, но это факт, не придуряй. Я не тупее Элви, два и два сложить сумею. Эти два умника пили друг другу кровь больше пятнадцати лет, и вдруг позавчера всё так мирно и просто решилось… Со стороны может оно и логично, но не для меня. Я ещё помню, как Элви плакалась мне, думая, что раз я младше, то ничего не пойму, как твердила, что больше никогда и ни за что… А потом всё повторялось снова и снова. Так было бы до конца времен, если б не произошло что-то из ряда вон выходящее. Учитывая историю этих недобитых Контийе, всё становится понятно.
— Тогда тем более держи язык за зубами. Я знаю, он у тебя без костей, — пригрозил Гил, любуясь на дело рук своих: фонтан принял первозданный вид, вода снова выливалась красиво и равномерно.
— Это же семейное дело, кому я расскажу? — состроив умильную рожицу, захлопал ресницами Гвинн.
Гил посмотрел в эти чрезмерно честные зеленые глаза и лишь махнул рукой. В конце концов, у Гвинна есть своя голова на плечах, он не на много младше самого Гила, а, значит, должен понимать, что можно говорить, а что нельзя.
Справа от них вспыхнула очередная драка, пока что просто членовредительство, без использования предметов обстановки. Хруст и звон стекла дал знать, что об кого-то разбили бутылку. Гвинн неодобрительно покачал головой, засунув кисти в карманы брюк — он не любил, когда зазря переводили алкоголь, неважно, хороший или плохой. Сам молодой человек тоже не отличался примерным поведением, но он был Хорреном, а что творили Хоррены в собственных Владениях, обычно не шло дальше «Темных садов».
— Если Марло Ронар не вернется, мы тут зашьемся, — заявил Гвинн, наблюдая, как какой-то бедолага влетает в окно бара и разбивает стекло головой. Вслед за ним уже приготовился отправляться ещё один, но инфернальный зверь Гила тараном ворвался в кучу малу и раскидал участников драки в стороны.
— А Ронар не вернётся однозначно, и пока дед думает, что нам делать, мы выполняем тут роль смотрителей, — процедил старший Хоррен и выругался, слыша, как за его спиной снова кто-то что-то не поделил, — так что присоединяйся.
Гвинн уже развернулся, чтобы разнять ту свару, рядом с ним материализовался его собственный зверь: огромный дымчатый кот с большими ушами и крупными лапами. Меж длинной шерстью проскальзывали серые искры, а хвост, и так похожий на метелку, из-за этого просто светился. Кот утробно заурчал, забил себя хвостом по бокам, но не ринулся в толпу — Гвинн прищурился и удивленно спросил: