Она оказалась в новом подземелье, окружённая тишиной. Её сердце, казалось, билось в горле. Вдруг сверху раздались шаги — медленные, тяжёлые. Кто-то спускался. Вилли? Или кто-то другой? Она сжала нож, её голос дрожал, когда она прошептала:
— Я не сдамся…
Глава 7: «Лабиринт теней»
Тенеброс. Подземелье.
Тьма сжимала Лилу, как удав, её дыхание было рваным, прерывистым, каждый вдох отдавался болью в груди. Она прижалась спиной к холодной каменной стене, её пальцы, липкие от пота и грязи, сжимали нож так сильно, что ладонь онемела. Лезвие дрожало в её руке, отражая слабый свет, пробивавшийся откуда-то сверху. Шаги раздавались всё ближе — тяжёлые, размеренные, неотвратимые, как удары молота по наковальне. Они эхом отскакивали от стен, каждый звук ввинчивался в её разум, как ржавый гвоздь. Он идёт. Он найдёт меня.
Лила попыталась сделать шаг, но её ноги подкосились, и она рухнула на колени, её пальто пропиталось сыростью пола. Её слёзы текли по грязным щекам, капая на камень, смешиваясь с чем-то липким, что она боялась назвать кровью. Она понимала: Вилли Блейк не остановится. Он будет убивать, пока не заберёт всех — её отца, жителей деревни, её саму. Его месть была бесконечной, как этот проклятый туман, что душил Эшвелл с первого дня.
— Что мне делать? — прошептала она, её голос сорвался в хрип, растворяясь в темноте. — Я не знаю… я не могу… я не хочу умирать…
Её разум метался, как пойманная птица, требуя плана, выхода, хоть чего-то, но сердце сжималось от отчаяния, тяжёлого, как могильный камень. Она была одна, заперта в этом подземелье, с ножом, который казался теперь жалкой игрушкой против его безумия. Она вспомнила подвал, головы на рамках — их пустые глаза, их немые крики. Я следующая. Или отец. Или все мы. Лила вцепилась в волосы, её пальцы дрожали. Она не видела света, не видела надежды — только тьму, только страх.
Шаги приближались, и Лила вскочила, её сердце заколотилось в горле. Она бросилась бежать, её ботинки скользили по сырому полу, стены лабиринта извивались, уводя её всё глубже. Она заметила символы — спирали, вырезанные в камне, некоторые покрыты засохшей кровью, другие блестели свежими каплями. Её разум вспыхнул: Это их место. Братство Спирали. Это был не просто подвал — это их лабиринт, их святилище, где они ломали людей, как Вилли. Он выбрал его не случайно.
Она бежала, её дыхание срывалось. Вдруг её нога провалилась — резкий хруст, и боль пронзила её, как молния. Лила закричала, рухнув на землю. Её правая ступня попала в ловушку — старый капкан, скрытый под мхом, с ржавыми зубьями, вонзившимися в плоть. Кровь хлынула, тёплая и липкая, пропитывая ботинок. Она вцепилась в железо, её пальцы скользили, ногти ломались о металл.
— Нет, нет, нет! — кричала она, её голос эхом отдавался в проходах. Боль была ослепляющей, но страх был сильнее. Она слышала его шаги — ближе, громче. Он шёл за ней.
Лила стиснула зубы, рванула ногу, чувствуя, как зубья разрывают мясо, как кожа и мышцы трещат под напором. Её крик перешёл в хрип, но она вырвалась, оставив в капкане клочья плоти и крови. Она поднялась, её правая нога подгибалась, каждый шаг отдавался агонией. Лила хромала, оставляя за собой кровавый след, её нож звякнул о камень, но она не выпустила его. Беги, беги, беги, стучало в её голове, но тело кричало: Ты не сможешь.
Лила остановилась, прислонившись к стене, её грудь вздымалась, кровь стекала по ноге, пропитывая пол. Шаги были уже за углом. Она сжалась, её глаза метались в поисках укрытия, но лабиринт был бесконечным — проход за проходом, спирали на стенах, как насмешка. И вот он появился — Вилли Блейк. Его высокая фигура сгорбилась, маска блестела в полумраке, глаза горели безумным огнём. За собой он тащил тело — Эйдана, охотника. Его ноги волочились, оставляя тёмный след, грудь едва вздымалась. Он был жив, но его глаза уже потухли от страха.
Вилли бросил Эйдана у стены, его движения были резкими, почти механическими. Он повернулся к Лиле, его голос прохрипел, как ветер в мёртвых ветвях:
— Элиза… ты здесь.
Лила задрожала, её спина вжалась в камень, кровь из ноги текла ручьём, оставляя лужу.
— Я не Элиза, — выдавила она, её голос был слабым, но в нём мелькнула искра отчаяния. — Я Лила…
Он шагнул ближе, его маска наклонилась, словно он изучал её.
— Ты — она, — сказал он, его голос стал мягче, почти нежным, но от этого ещё страшнее. — Ты видишь, как они страдают. Как страдала наша мать.
Он вытащил нож — длинный, зазубренный, с пятнами крови. Лила сглотнула, её взгляд метнулся к Эйдану, который застонал, его пальцы слабо шевельнулись. Вилли протянул нож ей, рукоятью вперёд.