— Убей его, Элиза, — прошептал он, его глаза сверкнули. — Отомсти за неё. За нас. Они сожгли её, забрали её у нас. Сделай это, и ты поймёшь.
Лила уставилась на нож, её руки задрожали. Её разум закружился в вихре ужаса и отвращения. Он хочет, чтобы я стала как он. Она представила, как вонзает лезвие в Эйдана, как кровь брызжет на её лицо, как её душа ломается под этим грехом.
— Нет… — прошептала она, отступая, её нога подогнулась, и она чуть не упала. — Я не буду… я не такая, как ты…
Вилли наклонил голову, его голос стал холоднее, но в нём мелькнула странная убеждённость:
— Ты не понимаешь. Ты — последняя. Когда я убью тебя, ритуал завершится. Элиза вернётся ко мне. Мы будем вместе.
Лила ахнула, её глаза расширились. Он верил, что её смерть — ключ к воссоединению с сестрой. Его безумие было глубже, чем она думала. Она бросилась в сторону, её окровавленная нога оставляла след, но он шагнул за ней, его тень накрыла её.
— Ты не можешь убежать, Элиза, — сказал он, его голос стал твёрже. — Это твоя судьба.
Деревня Эшвелл. Тем временем.
Туман сгустился над деревней, дома утопали в белёсой мгле, как в могиле. Паника охватила жителей, как пожар. Элиас ворвался в дом, его голос дрожал от ужаса:
— Лила! Лила, где ты?!
Её комната была пуста, кровать холодна, а на полу лежал её окровавленный плащ. Элиас рухнул на колени, его руки сжали ткань, пальцы дрожали.
— Нет… нет, нет, нет… — шептал он, его голос надломился. — Я не уберёг её…
Он выбежал на улицу, где жители уже собрались, их лица были бледными, глаза полны страха. Марта закричала, её голос резанул воздух:
— Он забрал её! Она мертва! Мы все умрём!
— Мы должны уйти! — крикнул Эйдан, но его голос утонул в общем шуме.
Вдруг женщина из толпы, Анна, вбежала с криком:
— Спираль! У меня дома — спираль на стене!
Её слова подхватили другие:
— У меня тоже! — крикнул старик Том, его руки дрожали. — На двери… кровью…
— И у меня! — всхлипнула Лидия, её лицо было мокрым от слёз. — Он пометил нас…
Толпа загудела, люди бросились к своим домам, их крики смешались с воем ветра. Знаки спирали — вырезанные, нарисованные кровью, выжженные — появились в каждом доме, как метки смерти. Ужас сковал деревню, люди шептались:
— Мы следующие… он идёт за нами…
Элиас схватил факел, его глаза горели яростью и отчаянием.
— Я найду её! — крикнул он, его голос сорвался. — Я найду этого ублюдка и убью его!
Он бросился к Тенибросу, его фигура растворилась в тумане. Несколько мужчин, включая Тома, последовали за ним, но большинство остались, запирая двери, молясь в темноте. Паника росла, как чума, пожирая их разум.
Лила хромала, её окровавленная нога оставляла след, каждый шаг был агонией. Лабиринт сжимался вокруг неё, проходы множились, каждый одинаковый — тёмный, бесконечный, безнадёжный. Спирали на стенах насмехались над ней, их линии кружились в её глазах. Она остановилась, её ноги подкосились, кровь текла ручьём.
— Я не выберусь… — прошептала она, её голос сломался. — Я не могу…
Отчаяние накрыло её, как волна. Она рухнула на колени, её пальцы вцепились в волосы. Она видела отца — его крики в тумане, его тело без головы. Она видела деревню — пустую, мёртвую. И себя — последнюю, с ножом у горла. Её разум кричал: Борись! Но тело поддавалось страху, сдавалось.
Шаги приблизились, и Лила подняла взгляд. Вилли стоял в проходе, его маска блестела, Эйдан лежал у его ног, его дыхание затихло — нож торчал из его груди. Вилли наклонился, его голос был низким, почти ласковым:
— Ты — последняя, Элиза. Когда ты умрёшь, она вернётся ко мне.
Лила вскочила, её нога подогнулась, но она подняла нож, её голос сорвался в крик:
— Оставь меня! Оставь нас всех!
Он шагнул ближе, его тень накрыла её.
— Ты не понимаешь, — сказал он, его голос стал твёрже. — Твоя кровь завершит это. Элиза ждёт.
Лила отступила, её спина упёрлась в стену. Она не видела выхода, не видела надежды. Лабиринт был ловушкой, Вилли — палачом. Её голос стал шёпотом:
— Я не хочу умирать…
Но он поднял нож, его глаза сверкнули, и Лила поняла: он не остановится.
Глава 8: «Лицо безумия»
Тенеброс. Лабиринт.
Лила прижалась к стене, её спина вжалась в холодный камень так сильно, что она чувствовала каждый его выступ. Её окровавленная нога пульсировала, как живое существо, каждый удар сердца отдавался агонией в разодранной плоти. Тьма лабиринта была густой, удушающей, спирали на стенах кружились в её глазах, как безумный водоворот. Её дыхание срывалось, короткими, рваными глотками. Вилли Блейк стоял перед ней, его высокая фигура возвышалась, как тень смерти, маска блестела в тусклом свете, отражая капли крови Эйдана, всё ещё свежие на его ноже. Его голос, низкий и хриплый, резал тишину: