— Ты — последняя, Элиза. Твоя кровь вернёт её ко мне. Элиза ждёт.
Лила задрожала, её тело сотрясала дрожь, слёзы капали на пол, смешиваясь с её собственной кровью. Она подняла нож, её пальцы онемели от напряжения, лезвие дрожало в слабом свете. Её голос сорвался в крик, полный страха и ярости:
— Оставь меня! Я не твоя сестра! Я Лила!
Он шагнул ближе, его тень накрыла её, как саван, тяжёлая и неотвратимая. Лила бросилась в сторону, её окровавленная нога подкосилась, но она попыталась увернуться. Он был быстрее — его рука, грубая, с длинными пальцами, покрытыми грязью и кровью, схватила её за запястье. Он вывернул его с такой силой, что кости хрустнули, и Лила закричала, её голос эхом отскочил от стен. Нож выпал из её пальцев, звякнув о камень, и отлетел в темноту, исчезнув в тенях.
— Нет! — крикнула она и её голос надломился. Она рванулась, её ногти впились в его руку, раздирая кожу, оставляя кровавые борозды, но его хватка была железной.
— Ты не убежишь, — прохрипел он, подтаскивая её к себе. Его дыхание обожгло её лицо — горячее, пропитанное запахом крови, земли и гниения. Его глаза под маской горели, как угли, полные безумия.
Лила билась в его руках, её тело извивалось, как у пойманной рыбы. Она ударила его здоровой ногой, целясь в колено, но он лишь зарычал, сжимая её сильнее. Её пальцы метнулись к его лицу, вцепились в край маски — холодный, скользкий от пота и крови. Она рванула с отчаянной силой, её ногти сломались о металл, но маска поддалась. Она слетела с его лица, упав на пол с глухим стуком, и Лила замерла, её крик застрял в горле, как ком.
Перед ней было лицо Вилли — обезображенное, жуткое, как воплощение кошмара. Его кожа была изрезана шрамами и порезами, свежие раны сочились кровью, старые зарубцевались в уродливые, перекрученные линии. Символы Братства — спирали, кресты, зигзаги — были вырезаны на его щеках, лбу, подбородке, некоторые воспалены, гноились, другие втянулись в плоть, как клеймо. Его губы растянулись в безумной улыбке, обнажая кривые, пожелтевшие зубы, один из которых был сломан, торча острым краем. Глаза — глубоко запавшие, окружённые тёмными кругами, горели лихорадочным светом, а кожа вокруг них была покрыта мелкими трещинами, как у мертвеца. Он был зеркалом своего безумия — таким же изуродованным снаружи, как и внутри.
Лила ахнула, Её разум закричал: Беги! Но ноги отказывались двигаться, парализованные этим зрелищем. Вилли замер, его пальцы дрогнули, отпустив её запястье. Он медленно поднял руку к лицу, ощупывая шрамы, как будто впервые осознавал их. Его улыбка дрогнула, глаза расширились, и на мгновение в них мелькнула тень — боль, растерянность, что-то человеческое.
Лила не стала ждать, пока он очнётся. Она рванулась в сторону, её окровавленная нога подогнулась, и она рухнула на колени. Её взгляд метнулся к ножу — он лежал в нескольких шагах, блестя в тусклом свете. Она поползла, её пальцы цеплялись за камень, ногти ломались, оставляя кровавые следы. Вилли зарычал за её спиной, его голос эхом разнёсся в проходе:
— Элиза! Ты не уйдёшь!
Её рука схватила нож, пальцы сжали рукоять, скользкую от её собственной крови. Она обернулась, её дыхание сбилось, и с криком бросилась на него. Лезвие полоснуло по его плечу, кровь брызнула, тёмная и густая, но удар был слабым — её силы иссякали. Вилли отшатнулся, его рука метнулась к ране, и Лила, не разбирая дороги, бросилась за поворот, её хромающий бег отдавался болью в каждом суставе.
Лила бежала, её ноги скользили по сырому полу, кровь из раны текла ручьём, оставляя тёмный след, который блестел в слабом свете. Лабиринт кружился вокруг неё, спирали на стенах сливались в безумный танец, её зрение плыло от боли и страха. Она слышала его шаги — тяжёлые, быстрые, неотвратимые. Её сердце билось в горле, каждый вдох был как раскалённый уголь в лёгких. Она не видела, куда бежит — только прочь, прочь от этого лица, от этого голоса, от этой смерти.
Вдруг земля ушла из-под ног. Лила с криком рухнула вниз, её тело ударилось о каменный пол, рёбра хрустнули, окровавленная нога подвернулась с такой силой, что она услышала треск кости. Её крик перешёл в стон, она лежала, задыхаясь, её руки дрожали, пальцы вцепились в камень. Её взгляд метнулся вверх — яма была глубокой, стены гладкими, но внизу начинался тоннель, узкий и тёмный, уходящий куда-то вглубь.