Её грудь сжалась от боли, но она подняла взгляд, её глаза встретили его, полные любви и отчаяния.
— А я не хочу, чтобы ты умер, — сказала она, её голос дрожал, но в нём была сила. — Если мы ничего не сделаем, он заберёт тебя. Заберёт всех. Я не могу это допустить, папа. Я не могу смотреть, как он разрушает всё, что я люблю.
Дверь скрипнула, медленно открываясь, и в комнату вошёл Том, его шаги были тяжёлыми, неуверенными. За ним следовали несколько жителей — их лица были бледными, как мел, глаза расширены от ужаса, одежда мятая, пропитанная потом и сыростью. В руках они держали оружие — вилы, ножи, старые топоры, но их пальцы дрожали, а взгляды метались по углам, как у загнанных животных. Среди них была Лидия, её светлые волосы спутались, лицо было мокрым от слёз, и старик Джош, чьи руки тряслись так сильно, что он едва удерживал нож.
Том шагнул вперёд, его голос был низким, но в нём сквозила твёрдость, смешанная с отчаянием:
— Она права, Элиас. Мы не можем сидеть и ждать смерти. Он где-то там. Он ходит среди нас. Мы должны найти его… или он найдёт нас.
Элиас повернулся к нему, его лицо исказилось от гнева и боли.
— Найти его?! — крикнул он, его голос эхом отскочил от стен. — Ты видел, что он сделал с Мартой? С Гринвудами? Это не человек, это демон! Мы не найдём его — он найдёт нас и перережет всех, как скот!
Лила сглотнула, она заставила себя заговорить, её голос дрожал, но был полон решимости:
— Мы знаем, где он был. Тенеброс. Его логово. Тоннель, через который я выбралась… он ведёт туда. Он прячется там, папа. Если мы пойдём туда, мы сможем заманить его.
Элиас замер, его глаза расширились, полные ужаса.
— Ты не пойдёшь туда, — сказал он, его голос стал резким, как удар хлыста. — Никто не пойдёт. Это безумие. Ты едва жива, Лила! Ты не можешь… я не позволю…
Лила поднялась, её окровавленная нога подогнулась, и она рухнула на колени, её руки вцепились в край стола, чтобы не упасть. Её взгляд горел, несмотря на боль.
— Я должна, — сказала она, её голос сорвался в крик, полный отчаяния и силы. — Я могу быть приманкой, папа! Он хочет меня! Он видит во мне Элизу — свою сестру! Если я пойду, он выйдет. Вы сможете его остановить. Это наш единственный шанс!
— Нет! — крикнул Элиас, его топор упал на пол с грохотом, он бросился к ней, его руки схватили её за плечи, пальцы впились в её кожу так сильно, что она вздрогнула. — Я не отдам тебя ему! Ты не жертва, Лила! Ты не пойдёшь туда умирать!
Она положила свои дрожащие руки на его, пальцы сжали его запястья, голос стал мягче, но твёрже:
— Папа, послушай меня, — прошептала она, её глаза встретили его, полные любви и боли. — Если я не пойду, он убьёт тебя. Убьёт Тома. Убьёт Лидию. Каждого, кто ещё дышит в этой деревне. Я видела его глаза… он не остановится, пока не получит меня. Но если я пойду… если я заманю его… у нас будет шанс. Пожалуйста… доверься мне. Я не хочу умирать… но я не могу жить, зная, что из-за меня умерли вы все.
Элиас покачал головой, его лицо исказилось от горя.
— Я не могу потерять тебя, Лила, — прошептал он, его голос сломался, стал хрипом. — Ты — моя дочь… моя жизнь… я не переживу этого…
Лила всхлипнула, её слёзы смешались с его, она прижалась к нему, её руки обняли его, её голос дрожал:
— А я не переживу, если потеряю тебя, — сказала она, её слова были полны боли. — Ты — мой отец. Мой дом. Я делаю это ради тебя… ради нас. Если мы останемся здесь, он придёт. Если я пойду, у нас будет шанс. Я верю в тебя, папа. Верь в меня.
Элиас отпустил её, его руки упали, он отвернулся, его плечи затряслись от рыданий. Лила видела его слёзы, его страх, его любовь, и это разрывало её душу, но она знала: другого пути нет. Он был её якорем, её светом, но теперь она должна была стать светом для него — даже если это означало шагнуть в темноту.
Том шагнул вперёд, его взгляд был тяжёлым, полным боли, но решительным.
— Она права, Элиас, — сказал он, его голос дрожал, но он держался. — Мы не можем прятаться. Он знает деревню лучше нас. Он ходит по ней, как волк среди овец. Если мы пойдём в лес, мы сможем выбрать поле боя. У нас будет шанс.
Элиас повернулся к нему, его глаза блестели от слёз, но в них мелькнула искра — не гнев, а что-то глубже. Он посмотрел на Лилу, её решимость, и его плечи опустились.
— Если ты пойдёшь… я пойду с тобой, — сказал он, его голос был хриплым, полным любви и отчаяния. — Я не отпущу тебя одну. Никогда.