Лила кивнула, её сердце сжалось от боли и благодарности. Она знала, что это может стать их концом, но это был их единственный шанс.
Жители собрались у дома Лилы, их фигуры дрожали в тумане, их лица были серыми, измождёнными, глаза метались по теням, как у загнанных зверей. Туман сгущался, холод пробирал до костей, ветер завывал, как раненый зверь, унося их шепот в темноту. Тома стоял перед ними, его голос дрожал, но он старался держать себя в руках, его руки сжимали старый охотничий нож:
— Мы идём в Тенеброс, — сказал он, его слова эхом отдавались в тишине. — Лила будет приманкой. Мы найдём его логово и покончим с этим. Это наш единственный шанс.
— Это безумие! — крикнула Лидия, вдова старейшины, , её руки сжимали вилы так сильно, что пальцы побелели. — Он убьёт нас всех! Мы не вернёмся!
— Он и так нас убьёт, — огрызнулся Джош, его голос был полон гнева и страха, его старческие руки дрожали, но он держал топор. — Марта, Гринвуды… кто следующий? Ты? Твоя сестра? Моя внучка? Он не остановится, пока мы прячемся, как крысы!
— Мы должны попробовать, — сказал Том, его взгляд был твёрдым, но глаза блестели. — Если мы ничего не сделаем, он придёт за нами. Один за другим. Мы умрём в своих домах, в своих кроватях, и никто не услышит наших криков.
Жители молчали, их дыхание сбивалось в тумане, их взгляды метались между Томом и Лилой. Она стояла рядом с отцом, её окровавленная нога дрожала под бинтами, её тело было слабым, но она держалась прямо, несмотря на боль. Её сердце колотилось так сильно, что она чувствовала его в горле, страх сжимал её лёгкие, но она подняла голову, её голос был слабым, но ясным:
— Я пойду первой, — сказала она, её слова дрожали, но в них была сила. — Он хочет меня. Он видит во мне Элизу. Когда он выйдет, вы будете готовы. Убейте его. Ради себя. Ради своих семей.
Элиас сжал её руку, его пальцы дрожали, но он кивнул, его голос был полон решимости:
— Мы будем с тобой, — сказал он, его слова были как клятва. — До конца, Лила. Я не оставлю тебя.
Толпа начала собираться, их движения были медленными, неуверенными, но отчаянными. Мужчины брали оружие — топоры, вилы, ножи, их руки дрожали, но они сжимали их, как последнюю надежду. Женщины шептались, некоторые молились, их голоса дрожали. Лидия всхлипнула, её вилы звякнули о камень, но она подняла голову, её глаза встретили взгляд Лилы.
— Ты храбрая, — прошептала она, её голос был полон боли. — Я пойду… ради тебя.
Лила кивнула, она заставила себя улыбнуться. Они знали, что идут на смерть, но страх перед бездействием был сильнее страха перед лесом.
Они вышли из деревни, их шаги гулко отдавались в тумане, факелы дрожали в их руках, отбрасывая пляшущие тени на землю. Лила хромала впереди, её окровавленная нога оставляла слабый след, её тело дрожало от боли и страха, но она не оглядывалась. Элиас шёл рядом, его топор был в руке, его взгляд был прикован к ней, полный любви и ужаса. Тенеброс ждал их — тёмные, молчаливые, его голые ветви торчали из тумана, как когти. Лила чувствовала его зов, его голод, его тень.
— Он не получит нас всех, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Я не дам ему…
Её сердце билось в горле, каждый шаг отдавался болью, но она шла вперёд, в темноту, ради них всех. Она знала: он ждёт её. И она была готова встретить его.
Глава 11: «Тень хижины»
Тенеброс. Глубина леса.
Туман сгустился до удушающей завесы, холодный и липкий, как дыхание могилы, обволакивая Тенеброс плотным коконом. Голые ветви деревьев торчали из земли, словно скрюченные пальцы мертвецов, их чёрные силуэты проступали сквозь мглу, цепляясь за края факельного света. Каждый шаг жителей Эшвелла отдавался хрустом сухих листьев, треском сучьев и шорохом гниющей коры, звуки эхом разносились в гробовой тишине, заставляя их сердца сжиматься от ужаса. Лила хромала впереди, её окровавленная нога оставляла тёмный след на сырой земле, каждый шаг был агонией — мышцы горели, кость ныла, бинты пропитались кровью, липкой и тёплой, стекающей по её лодыжке. Её дыхание было рваным, прерывистым, глаза горели от напряжения и страха. Элиас шёл рядом, его топор дрожал в руках, лезвие поблёскивало в свете факела, его пальцы сжимали рукоять так сильно, что кожа натянулась, костяшки побелели. Его лицо было мокрым от пота, глаза метались по теням, дыхание вырывалось облачками в холодном воздухе.
За ними следовала группа жителей — жалкая, дрожащая процессия, их шаги были неровными, полными колебаний. Том сжимал охотничий нож, его лезвие было покрыто ржавчиной, но он держал его перед собой, как щит. Лидия, её светлые волосы спутались от сырости, сжимала вилы, её пальцы дрожали, глаза были красными. Старик Джош, сгорбленный и дрожащий, едва удерживал топор, его старческие руки тряслись, как листья на ветру. Ещё несколько мужчин и женщин — их лица были серыми, измождёнными, одежда пропиталась влагой, факелы в их руках дрожали, отбрасывая пляшущие блики на землю, выхватывая из тьмы корявые стволы и клочья тумана.