С каждым шагом лес становился гуще, тьма сгущалась, ветви цеплялись за их одежду, рвали ткань, оставляли царапины на коже, как когти невидимого зверя. Туман заглушал звуки, превращая их в приглушённые отголоски, и в этой тишине каждый шорох казался угрозой — то ли ветер шевелил листья, то ли что-то двигалось в темноте, следуя за ними. Лила чувствовала, как страх сжимает её горло, её сердце билось так сильно, что она боялась, что оно разорвётся. Её разум кричал: Поверни назад! Но ноги несли её вперёд, вглубь этого кошмара, туда, где ждал он — Вилли Блейк, его обезображенное лицо мелькало перед её глазами, его голос шептал в её голове: «Ты — моя Элиза».
Жители шептались за её спиной, их голоса дрожали, полные ужаса, срываясь в панические нотки:
— Мы не должны были сюда идти… — прошептала Лидия, её вилы звякнули, когда она споткнулась о корень, её голос был тонким, как нить. — Он ждёт нас… я чувствую его…
— Тихо! — огрызнулся Том, его нож дрожал в руке, глаза метались по сторонам, выискивая тени. — Он услышит нас… он всегда слышит…
— Может, он уже здесь, — пробормотал Джош, его голос был хриплым, старческим, топор чуть не выпал из его рук, он сгорбился ещё сильнее. — Может, он смотрит на нас прямо сейчас… из этой тьмы…
Лила сглотнула, её горло пересохло, жгло глаза, но она заставила себя идти дальше, её хромающая нога подгибалась, каждый шаг отдавался болью в костях. Элиас сжал её руку, его пальцы были холодными, липкими от пота, но его хватка была железной, его взгляд — полным решимости и страха.
— Держись рядом, Лила, — прошептал он, его голос дрожал, но в нём была твёрдость. — Я не отпущу тебя… что бы ни случилось…
Она кивнула, сжала его руку в ответ, её пальцы дрожали, но она черпала силу в его присутствии. Они шли вперёд, глубже в лес, где деревья смыкались над их головами, образуя туннель из ветвей, их чёрные контуры извивались, как змеи. Земля под ногами стала сырой, липкой, пахнущей гнилью и кровью, каждый шаг сопровождался чавканьем грязи, от которого Лила вздрагивала. Вдруг впереди показалась хижина — покосившаяся, утопающая в зарослях колючего кустарника, её стены были покрыты мхом и плесенью, окна зияли пустотой, как глазницы черепа, а дверь болталась на одной петле, скрипя от малейшего ветра, как стон умирающего. Лила замерла, её дыхание сбилось, её разум закричал — она узнала это место. Здесь она попала в его ловушку, здесь он держал её в клетке, здесь она видела его безумные глаза.
— Это оно… — прошептала она, её голос был едва слышен. — Его логово… мы нашли его…
Жители остановились, их факелы дрожали в руках, отбрасывая тени на стены хижины, что казались живыми, извивающимися. Том шагнул вперёд, его нож был поднят, но его глаза метались по сторонам, полные ужаса.
— Мы должны войти, — сказал он, его голос дрожал, пот стекал по лбу. — Если он там… мы должны его остановить… другого шанса не будет…
— А если это ловушка? — крикнула Лидия, её голос сорвался в пронзительный визг, вилы задрожали в её руках, она отступила назад, её глаза расширились. — Он ждёт нас! Он убьёт нас всех!
— Мы знали, на что идём, — огрызнулся Джош, его топор дрожал, его старческое лицо исказилось от страха и гнева. — Назад пути нет. Или мы его, или он нас…
Лила кивнула, шагнула вперёд, её хромающая нога подогнулась, но Элиас поддержал её, его руки дрожали, но он не отпускал. Они приблизились к порогу, их шаги замедлились, дыхание стало поверхностным, как у загнанных зверей. Ветер стих, тишина накрыла их, как саван, и в этой тишине их собственное дыхание казалось оглушительным. Вдруг воздух разорвал резкий свист — стрела вылетела из темноты, с глухим, влажным звуком вонзившись в спину Джоша. Его крик разорвал тишину, пронзительный и полный боли, его топор упал на землю с глухим стуком, тело рухнуло вперёд, кровь хлынула из раны, тёмная и густая, пропитывая землю, растекалась лужей, блестящей в свете факелов.
— Ловушка! — закричал Том, его голос эхом разнёсся в лесу, полный паники и ярости.
Жители закричали, их факелы задрожали, свет заплясал по деревьям, отбрасывая хаотичные тени. Лидия рухнула на колени, её вилы звякнули о камень, её крик был полон ужаса. Другие бросились в стороны, спотыкаясь о корни, падая в грязь, их голоса смешались в хаотичный гул: