Она выскользнула из дома под покровом тумана. Усадьба выглядела мертвой — окна зияли пустотой, стены поросли мхом. Лила вставила ключ в ржавый замок подвала. Он повернулся со скрипом, и дверь отворилась.
Внутри пахло плесенью и гнилью. Свеча, которую она принесла, бросала дрожащие тени. Подвал был завален хламом, но в углу Лила увидела нечто жуткое: огромную спираль на стене, а под ней — выцарапанные ножом даты: 1889, 1890, 1891… до 1924. Рядом — имена. Последняя запись: «Агнес Миллер, 1924». Сегодняшний день.
Лила похолодела. Убийца следует списку, и Агнес — только начало. Кто следующий?
Шорох за спиной заставил её обернуться. Никого. Только тени шевелились. Она бросилась к выходу, но дверь захлопнулась с грохотом. Лила толкнула её — заперто снаружи. Паника сдавила грудь. За дверью послышалось тяжёлое дыхание.
— Кто там? — прошептала она.
Низкий, хриплый голос ответил:
— Ты нашла ключ, девочка. Но не должна была приходить.
Лила узнала его — голос из леса, голос существа в маске.
— Отпустите меня, — взмолилась она.
— Нет. Ты всё исправишь.
В этот момент что-то упало в подвале. Из открывшегося ящика выкатился дневник с вырезанной спиралью на обложке. Лила схватила его, надеясь найти ответы. Она заметила забитое окошко в углу и бросилась к нему, отдирая доски. Отчаяние придало сил — она стерла все руки, но открыла его, пролезла наружу и побежала домой, не оглядываясь.
В комнате Лила заперла дверь и открыла дневник.
«Дневник Эдварда Харгривза, 1889 год.
Они идут за мной. Хотят отомстить за пожар. Это был случай — свеча служанки, не я! Но они думают, я поджёг усадьбу, чтобы скрыть долги. Теперь они в масках убивают всех, кто связан со мной. Они — «Братство Спирали». Спираль — их символ вечного возмездия. Я спрятал медальон с ключом в колодце. Если его найдут, узнают правду. Но пусть этого не случится.»
Лила задрожала. Убийца — из «Братства», и он продолжает их месть. Но почему сейчас? Скрип половиц в коридоре прервал её мысли. Дверь отворилась — отец.
— Лила, что с тобой? — спросил он, видя её бледность.
— Кошмар, — солгала она, пряча дневник.
Элиас обнял её.
— Мы поймаем его, дочка.
Но Лила знала: это не просто убийца. Это тень прошлого, и она в его списке.
Ночью она выглянула в окно. На опушке леса стоял силуэт — высокий, с выгнутыми плечами. Он смотрел на неё. Лила отшатнулась, сердце билось в горле. Он знает, что она нашла дневник. И он близко.
Глава 3: «Тени мести»
Деревня Эшвелл. Утро. Туман стелется по земле, словно призрачный покров, заглушая звуки.
Лила сидела на чердаке своего дома, скрестив ноги на пыльном полу. Перед ней лежал дневник и пачка старых писем, найденных в подвале заброшенной усадьбы Харгривзов. Её пальцы, холодные и слегка дрожащие, возились с грубой бечёвкой, стягивающей пожелтевшие конверты. На каждом из них была оттиснута печать — спираль, символ «Братства Спирали». Лила глубоко вдохнула, стараясь унять волнение, и вскрыла первый конверт. Бумага захрустела под её пальцами, а выцветшие чернила проступили перед глазами.
«Эдвард, ты принят в Братство. Твоя преданность будет испытана. Помни: предательство карается смертью. Будь готов принести любые жертвы ради наших целей.»
Лила нахмурилась, перечитывая строки. Эдвард Харгривз, человек, чья усадьба сгорела в 1889 году, был частью этого братства? Она аккуратно отложила письмо и взяла следующее. Чем больше она читала, тем сильнее росла её тревога. В одном из посланий упоминались ритуалы в лесу — тёмные обряды под покровом ночи, о которых шептались лишь в страшных сказках. Другое письмо, датированное 1887 годом, намекало на тайные собрания в пещерах у реки. Но последнее письмо, самое короткое и резкое, заставило её замереть:
«Эдвард, ты предал нас. Ты поджёг усадьбу, чтобы скрыть свои грехи. Братство изгоняет тебя. Твоя жизнь кончена. Мы не забудем.»
Лила сглотнула. В дневнике Эдварда, найденном ранее, он писал, что пожар был случайностью — свеча служанки опрокинулась на занавески. Но «Братство Спирали» считало его виновным. Что, если он был изгнан несправедливо? Что, если годы одиночества и ненависти свели его с ума, и теперь он вернулся, чтобы мстить? Лила задумалась: обезглавленные тела, спирали, вырезанные на жертвах, — это его способ доказать свою правоту, собрать кровавую жатву за предательство, которого, возможно, и не было.