Лила сидела в своей комнате, прислушиваясь к каждому звуку. Вдруг за окном мелькнула тень — высокая, угловатая. Она подскочила, прижавшись к стеклу. У края леса стоял мужчина в маске. Его силуэт едва проступал сквозь туман, но Лила чувствовала его взгляд — тяжёлый, леденящий. Он смотрел на неё.
Она замерла, не в силах отвести глаз. Мужчина поднял руку, словно в насмешливом прощании, и шагнул назад, растворяясь в темноте. Лила рухнула на пол, её колени дрожали. Он был так близко, но не напал. Почему? Из-за Элизы? Или он готовил нечто более страшное?
Страх и неизвестность сжимали её, как тиски. Лила знала: убийца не остановится. И её время, возможно, уже истекает.
Глава 5: «Коллекция теней»
Деревня Эшвелл. Сумерки.
Туман сгустился до удушающей пелены, превращая дома в расплывчатые призраки, а голые ветви деревьев — в когти, тянущиеся из мглы. Ветер выл, как раненый зверь, пробираясь сквозь щели в стенах, и приносил с собой запах сырости, земли и чего-то зловещего — гниения, которое нельзя было спутать ни с чем. Лила сидела у окна, её пальцы, холодные и дрожащие, сжимали дневник, который она всё ещё считала принадлежавшим Эдварду Харгривзу. Её сердце билось неровно, каждый удар отдавался в висках, а в груди рос комок страха — липкий, тяжёлый, как сырая глина. Она знала, что он где-то там, в тумане, наблюдает за ней.
Днём жители, охваченные отчаянием, решили ещё раз обыскать окрестности. Лила осталась дома — её ноги словно приросли к полу, а разум кричал, что выходить опасно. Она чувствовала его присутствие, как тень, что крадётся за спиной, но не показывает себя. Вдруг тишину разорвал крик — протяжный, полный ужаса, такой, что кровь стыла в жилах. За ним последовал ещё один, и ещё, пока они не слились в хаотичный гул голосов. Лила вскочила, уронив дневник на пол, и бросилась к двери, её дыхание сбилось от паники. На улице уже собралась толпа, их лица — маски страха и растерянности.
У реки, в глубине леса, нашли подвал. Элиас возглавлял группу мужчин, которые, вооружившись вилами и факелами, отправились к старой мельнице. Лила слышала их шаги, удаляющиеся в туман, и молилась, чтобы они вернулись целыми. Через час они нашли заросшую тропу, ведущую к разрушенному основанию мельницы. Под ним оказалась дверь, замаскированная мхом и ветками, словно природа сама пыталась скрыть этот кошмар. Элиас, стиснув зубы, ударил по ней топором, и дерево поддалось с треском. Изнутри хлынул запах — тяжёлый, сладковато-гнилой, такой, что у Лилы закружилась голова, хотя она стояла далеко.
Элиас спустился первым, его факел дрожал в руке, отбрасывая пляшущие тени. За ним последовали Питер, Эйдан и ещё несколько мужчин, их лица были напряжены, а движения — скованны. Через несколько минут тишину разорвали крики — не боли, а чистого, животного ужаса. Лила, стоявшая у тропы, сжала кулаки, её ногти впились в ладони. Она видела, как мужчины один за другим вылезают наружу, их глаза расширены, лица искажены, словно они заглянули в ад.
Элиас выбрался последним. Его руки тряслись так сильно, что факел чуть не выпал. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух, его кожа была белее снега.
— Что там, папа? — голос Лилы сорвался, она шагнула к нему, но остановилась, увидев его взгляд — пустой, потерянный.
— Головы… — прохрипел он, его голос дрожал, как лист на ветру. — Они… на рамках. Как чучела животных.
Толпа ахнула, кто-то вскрикнул, кто-то попятился назад. Марта, старуха с чётками, уронила их в грязь, её губы шевелились в беззвучной молитве. Лила, поддавшись импульсу, протиснулась к краю ямы и заглянула вниз. Её желудок сжался, горло перехватило. Вдоль стен подвала, на деревянных подрамниках, висели головы — десятки, может, больше. Их лица застыли в предсмертной муке, рты открыты в немом крике, глаза выцвели до мутной белизны, а кожа сморщилась, как старый пергамент. Она узнала их: Агнес с её мягкими чертами, Джон с его морщинистым лбом, Джейкоб, чьи веснушки всё ещё проступали сквозь мертвенную бледность. Свет факелов отражался в их глазницах, и Лиле показалось, что они смотрят на неё, обвиняют её за то, что она жива, а они — нет.
— Это его коллекция, — прошептала она, её голос утонул в общем шуме. Она не могла отвести взгляд.
— Он собирает нас, — пробормотал Питер, его голос дрожал, как натянутая струна. — Как трофеи… как животных.
— Мы все умрём, — всхлипнула Эмили, вцепившись в руку Лилы. Её пальцы были ледяными, а лицо — мокрым от слёз. — Он не остановится, Лила. Он заберёт нас всех.
Элиас поднялся, его лицо исказилось от ярости и боли. Он схватил дочь за плечи и оттащил от ямы.