Лила ахнула, её сердце сжалось. Джонатан Кэрроу — её прапрадед. Он подписал приговор Анне Блейк. Она поднесла к глазам тот самый медальон, который нашла в колодце, единственное напоминание Анны Блейк. Теперь Вилли мстил потомкам обвинителей. Лила понимала, она и её отец — финальные цели в его кровавой коллекции.
Вечером деревня содрогнулась от нового ужаса. На закате у колодца нашли тело Ричарда, кузнеца из соседней деревни. Его голова была отсечена, на груди — спираль. Лила подошла ближе, её ноги дрожали. Она увидела тулуп — старый, потёртый, тот самый, который Элиас одолжил Ричарду вчера. У него были такие же плечи, такие же волосы. В темноте их легко спутать.
— Это должен был быть я, — прохрипел Элиас, его голос надломился. Он рухнул на колени рядом с телом, его руки дрожали. — Он хотел меня.
Лила опустилась рядом, схватив его за руку. Её голос дрожал:
— Папа, ты должен спрятаться. Он идёт за нами.
— Я не оставлю тебя, — отрезал он, но его глаза были полны страха и вины.
— Ты не понимаешь, — она почти кричала, её голос сорвался. — Это Вилли Блейк. Его мать сожгли наши предки. Ты в списке. Я в списке. Мы — последние.
Элиас открыл рот, но замолчал, увидев её слёзы.
— Тогда мы уедем, — сказал он тихо, его голос был полон отчаяния. — Утром соберём вещи и уедем.
Лила покачала головой, вытирая лицо рукавом. Бегство не поможет. Вилли найдёт их. Её мысли метались, как пойманная птица. Она должна защитить отца. Должна остановить это сама.
Ночь была чёрной, как смола. Лила сидела в комнате, глядя в окно. Туман скрывал лес, но она чувствовала Вилли — его злобу, его боль, его взгляд. Её разум кричал: Беги! Спрячься! Но сердце подсказывало другое. Она вспомнила подвал, головы, их пустые глаза. Сколько ещё их будет? Сколько ещё он заберёт, прежде чем доберётся до неё и отца?
Она встала, её движения были медленными, но решительными. Взяла нож с кухонного стола, спрятала его под пальто. Её внутренний голос шептал: Ты с ума сошла. Он убьёт тебя. Но другой голос, громче, отвечал: Если не я, то кто? Она должна найти его. Должна положить этому конец.
Лила вышла из дома, не сказав отцу ни слова. Туман обнял её, холодный и липкий, заглушая звуки шагов. Она направилась в Тенеброс, туда, где всё началось. Её сердце билось в горле, каждый шорох заставлял её вздрагивать. Ветки цеплялись за одежду, как скрюченные пальцы. Где-то вдали ухнула сова, и звук эхом разнёсся в пустоте.
Он ждёт меня, думала она, её пальцы сжали нож, захваченный с собой, так сильно, что побелели костяшки. Он знает, что я иду.
Лила остановилась на опушке, глядя в черноту леса. Её дыхание вырывалось облачками в холодном воздухе. Она сделала шаг вперёд, и тьма поглотила её, как голодный зверь.
Глава 6: «Тени в тумане»
Туман обволакивал Лилу, как ледяное дыхание, липкое и густое, заглушая звуки её шагов. Её пальцы сжимали нож так сильно, что ладонь ныла, но она не отпускала его — это было единственное, что давало ей иллюзию контроля. Тенеброс дышал вокруг неё: шорохи веток, треск сучьев под чьими-то невидимыми ногами, далёкий вой, от которого волосы вставали дыбом. Она ушла из дома, не сказав отцу ни слова, ведомая смесью ужаса и отчаянной решимости. Если не я, то кто? — пульсировала мысль в её голове, но каждый шаг вглубь леса кричал ей: Ты умрёшь здесь.
Дорога к этой хижине врезалась в её память, кажется, навсегда. Она увидела её на карте в доме старейшины, и смогла нарисовать сама. И теперь перед ней возвышался заброшенный дом — покосившаяся хижина, утопающая в зарослях. Его окна зияли пустотой, как глазницы черепа, а дверь болталась на одной петле, скрипя от малейшего ветра. Его логово, — подумала она, и её сердце сжалось от страха. Но отступать было поздно. Она шагнула внутрь, её ботинки хрустели по осколкам стекла и сухим листьям.
Внутри пахло сыростью, дымом и кровью. На столе лежали окровавленные тряпки, рядом — ржавые инструменты, покрытые тёмными пятнами. На стене висела карта Эшвелла, испещрённая новыми отметками — крестами и кругами. Лила подошла ближе, её пальцы дрожали, когда она провела ими по бумаге. Её дом был обведён красным, рядом — свежий крест. Она ахнула, отступив назад. Это была ловушка. Он знал, что она придёт.
Внезапно что-то ударило её по затылку — резкая, ослепляющая боль. Лила рухнула на колени, нож выскользнул из руки, а мир закружился в тумане. Последнее, что она услышала, был низкий, хриплый смех, прежде чем тьма поглотила её.
Подвал. Неизвестное время.
Лила очнулась от холода, проникающего сквозь одежду. Её голова раскалывалась, в ушах звенело. Она лежала на сыром полу, окружённая железными прутьями — клетка. Паника сдавила грудь, она вскочила, вцепившись в решётку, её пальцы задрожали. Её взгляд упал на стены, и она закричала — крик вырвался из горла, полный ужаса и отчаяния.