Шей понятия не имела, что означали его слова, как и замечание насчет телепата, но руку готова была дать на отсечение, что ничего хорошего. Она смотрела, как Шена, брыкавшегося изо всех сил и цеплявшегося за все, что подворачивалось под руку, пытались уволочь куда-то в темные лабиринты местных ходов, но тут…
— И в чем же оно выражается, можно спросить?
Никто сперва даже не понял, кому принадлежал голос, задавший вопрос. Спокойный и даже немного веселый, с нотками легкого любопытства, он, казалось, раздался одновременно отовсюду. Шей хлопнула глазами, Шен перестал вырываться и принялся вертеть головой по сторонам, будто к чему-то прислушивался. Те в нелепых масках, кто держал его под руки, также заозирались. Белесое чудище приосанилось в резервуаре и, вперив все свои маленькие глазки в сторону одного из многочисленных ходов, чванливо выкрикнуло:
— Кто это у нас тут такой?
Шей не была уверена, случайно ли так вышло или трюк был запланирован нарочно, но когда тусклый алый свет на секунду пропал и снова зажегся, там, куда глазел червь и где никого прежде не было, вдруг появилась фигура.
Вздрогнули все. И все насторожились. Шен, глядя на фигуру, что-то прошептал, но Шей не удалось расслышать, что именно. Она во все глаза смотрела на бледного Красавчика в черном, со сложенными за спиной руками медленно и немного вальяжно шагавшего в их сторону. На его юношеском лице блуждала еле заметная улыбка, от которой все внутренности Шей пытались завязаться узлом. Но вовсе не красота была тому причиной, а пронзительная, внушающая страх меланхоличная аура.
— Я спросил, в чем выражается это ваше правосудие? — голос Красавчика теперь звучал ровно, почти безэмоционально, но нечто неуловимо устрашающее так и сквозило в нем. Как и в глазах, в свете аварийных ламп отливавших алым.
Глазки чудовища сузились и оно тоже повторило собственный вопрос:
— Кто такой?
Красавчик улыбнулся. Его бровь поползла вверх:
— А вы разве не меня ждали?
Со всех сторон посыпались шепотки: «Тень. Тень! Это Тень!».
— Молчать! — рявкнуло чудище и снова обратилось недоверчивым вниманием в сторону молодого человека в черном. — Что означают твои слова? Объяснись!
Красавчик усмехнулся:
— Надо же. А я думал, Хранителю Алого озера известно все. — Он окинул торчавшую на полтора метра над водой тушу червя насмешливым взглядом и прибавил: — Но что-то вы отощали совсем, о, Хранитель. Или в этой луже так плохо кормят?
Чудище раздуло щеки и вильнуло вытянутым телом, отчего немного вонючей жижи выплеснулось к ногам Шей, неспособной их подогнуть.
— Как ты смеешь насмехаться надо мной?! — заверещало оно.
На что Красавчик широко улыбнулся:
— Но разве я не тот, кому вы поклоняетесь? Разве я не тот, чье имя вы склоняете на все лады по грязным подворотням? Разве я не тот, о ком ты лжешь этим подросткам? А?
Только сейчас, когда он чуть выступил из сумрака, Шей сумела сравнить его лицо с тем портретом, что был начертан краской на настиле. Несмотря на явную стилизацию, индивидуальность черт оказалась передана почти с фотографической достоверностью! Шен не ошибся, и к ним действительно пожаловала Тень!
Красавчик тоже увидел рисунок и на какой-то миг его самоуверенная улыбка поблекла. Он явно подобного не ожидал.
— И чьей же кисти принадлежит сей шедевр, позвольте спросить? — поинтересовался он, сведя вместе брови.
Никто ему не ответил.
Тогда Красавчик обвел всех резко похолодевшим взглядом и заключил:
— Значит умрете все.
От такого заявления, все внутренности Шей сжались, а по спине вниз прокатилась ледяная волна. Она понятия не имела, что означала весь этот до нелепости странный обмен фразами, но прямую угрозу мимо ушей не пропустила. Она как и те, кто пытался прикончить ее, а затем молча наблюдал за разговором Красавчика и Хранителя, резко вздрогнула. Дети Шуота и в самом деле по большей части были лишь детьми, мелкими пакостниками и воришками, связанными между собой лишь лживыми речами червя-переростка и жаждой обретения мистической силы (Шей это знала, потому что Шен был таким же). И как все дети, они до одури боялись тех, кто мог открыто доказать свое над ними превосходство.
Едва только услышав последнюю фразу Красавчика, Дети Шуота почти в полном составе побросали свое оружие (в основном ржавые ножи и стальные дубинки) и, будто крысы, разбежались кто куда. Даже вопли Хранителя не сумели их остановить. Только Шен и остался. Да и то лишь потому, что Шей не могла сама убежать. Вытаращив глаза, брат старался закрыть собою сестру.