— Господин Чон, добро пожаловать, — кивая головой, как болванчик, мужчина преклонного возраста открыл перед парнем дверь.
— Отпаркуй, — не обращая внимание на персонал, Чон кинул ключи мужчине, спешно направляясь ко входу в отель.
— Хей, куда ты так спешишь? — Хосок нагнал знакомого, ступая по мягкому бордовому ковру.
— Предлагаю начать с подсобных помещений, — предложил парень, мельком замечая, как к стойке регистрации подходит запыхавшийся испуганный администратор, нервозно поправляя на носу нелепые роговые очки. Но фокус его внимания тут же сместился, и Чонгук сделал уверенные шаги в сторону служебного лифта.
Холодная бутылка пива приятно холодила руку Чонгука, малость остужая его разгоряченное от собственных мыслей тело. Двери лифта мягко распахнулись, открывая обзор на светлую комнату.
Это была огромная прачечная. По периметру друг на дружке стояли стиральные и сушильные машины. Некоторые еще работали, завершая стирку. Пахло порошком и кондиционером для белья.
— Ты уверен, что нужно начать отсюда? — Хосок замешкался, осматривая помещение и принимая из рук Чона уже открытую бутылку пива, делая глотки.
— Знаешь, пидарасы возникают в таких местах, где ты никогда не ожидал их застать. Согласен? — молодой человек медленно прошел к гладильному прессу, незаметно надавливая на кнопку включения.
— Пидарасы окружают нас повсеместно, — согласно закивал Хосок, подходя ближе.
Парень, держа уже полупустую бутылку в руке, заинтересованно разглядывал конструкцию. Устройство представляло собой небольшой металлический стол, на котором были расположены две пластины, обшитые специальной тканью, одна сверху другой. Гладильный пресс приятно гудел, нагреваясь.
— Она что? Работает? — отставляя бутылку в сторону, захмелевший парень ткнул пальцем в сторону машины, не понимающе смотря в черные, как смоль, глаза и не в силах отвести взгляд.
— Да, — на выдохе прошептал Чон. Сердце быстро стучало, отдаваясь где-то в горле. Кадык тяжело упал вниз. Вот сейчас.
Неожиданно для молодого человека, Чонгук вытянул руку и резко схватил Хосока, который от алкоголя в крови не успел за реакцией парня и завороженно, испуганно наблюдал, как его пятерню поместили на горячую, мягкую панель, с силой захлопывая верхнюю часть гладильного пресса.
Ноги парня подогнулись от ошеломляющей боли, что пронзила его кисть. Будто тысяча иголок вонзились в ладонь, прокалывая сухожилия, мышцы, кости.
— Как ты думаешь, Хосок, ты – пидарас? — Чонгук с большим удовольствием наблюдал на попытки парня выдернуть руку из-под пресса, крича и ругаясь матом.
— Сукин ты сын! Ты подписал себе смертный приговор! — рычал Хосок, пока от боли темнело в глазах. Казалось, вся нервная система была сосредоточена на руке, которая сейчас шкварчала, лишаясь кожи.
— Неужели? — надавливая на рычаг еще сильнее, Чон свел брови к переносице. — Из нас двоих подписал смертный приговор только ты!
С этими словами он открыл пресс, выпуская обоженную руку, на которой уже виднелись куски мяса. Хосок упал на спину, скуля и держа свою изуродованную кисть, в ужасе глядя на нее. Резкий удар ногой по виску заставил парня на секунду замолчать, восстанавливая померкшее зрение. Еще один удар, но уже по печени. Молодой человек скрутился, ртом хватая воздух, защищая ушибленное место от Чонгука, который ходил вокруг Хосока и наносил удары ногой.
— Ты не ответил мне на вопрос, — наконец, прекратив пинать парня, Чон тяжело задышал, сверху вниз оглядывая жертву.
В голове было тихо и легко. Где-то за грудной клеткой что-то приятно щекотало, словно пузырьки шампанского касались кончика носа.
— Хосок? — он позвал молодого человека, испугавшись, что тот умер. Нет, не время умирать: Чон Чонгук только начал свое веселье.
— Что тебе надо? — хрипло произнес молодой человек. Он рвано закашлялся, выпуская слюну вперемешку с кровью. Где-то на отшибе своих мыслей Чонгук предположил, что были задеты внутренние органы.
— Доказать всем, что ты – пидарас. — Чонгук взял бутылку, присаживаясь на корточки и пытаясь поймать взгляд парня. — Ты хочешь жить дальше?
Молчание, которое послужило ответом, совершенно не понравилось молодому человеку. Чуть сместив ногу, он надавил на лежащую раненую руку, вызывая у того новую волну боли и крика.
— Да! — только лишь смог прокричать Хосок, зажмурив глаза.
— Я думаю, еще как, — хохотнул парень, протягивая бутылку. — Бери.
Тот послушно принял стеклянную емкость, противясь догадываться о том, что произойдет дальше.