— Господи, тебе уже двадцать шесть гребаных лет, а тебя до сих пор одевает мама, — начал подтрунивать над другом Чонгук, пытаясь ущипнуть того за бок.
Веселый разговор между молодыми людьми был прерван сердитым кашлем господина Чона, который, осуждающе взглянув на обоих, прошипел:
— Молодые люди, вы – наследники крупнейших группировок, а ведете себя как школьницы-подружки! Может, вам еще наушники и жвачки раздать?
Тэхен с Чонгуком осеклись и, сделав виноватый вид, потупили взор, сдерживая рвущийся наружу смех.Через некоторое время, когда все были в сборе, господин Ким, встав со своего места, начал свою приветственную речь:
— Добрый день, джентльмены, — немного шепелявя, он низко поклонился. — Рад, что почти все в сборе… Простите, а где представитель клана Эмеральд?
По залу прошелся легкий шепот и кто-то из мужчин злорадно произнес:
— Вчера ночью главу и всё его семейство перерезали. Он перешел кому-то дорогу, когда занимался экспортом оружия.
— Я вас понял, — поджав губы, тихо произнес господин Ким. Он всегда начинал заметно нервничать, когда кого-то из группировок убирали. Потому что Ким всегда ставил себя на место этих несчастных, кому не повезло.
Господин Ким заметил еще один пустующий стул и уже хотел задать свой вопрос, как двери зала открылись и появились несколько фигур в черном.
— Господа, прошу меня простить, были важные дела, которые так некстати затянулись, — предводитель клана Тенета вместе со своим помощником низко поклонились.
Глаза присутствующих расширились от удивления, ведь за спиной господина Пака стояла маленькая женская фигура, принадлежавшая его дочери — Сонён.
— Какого черта? — недоуменно прошептал Чонгук на ухо Тэхену, который лишь пожал плечами, не находя личного ответа.
— Какого черта?! — словно услышав и повторив вопрос Чонгука, раздраженно выкрикнул отец Сокджина, господин Ким.
— Я хочу представить вам своего наследника, — произнес Пак, словно говорил очевидные вещи. — Моя дочь займет мое место в будущем.
— Но это против правил! Женщины не имеют право возглавлять кланы, — произнес толстый мужчина, брызжа слюной.
— Женщины может и не имеют, но моя дочь – не обычная женщина! — подняв указательный палец вверх, попытался защититься господин Пак.
— Давайте мы все сейчас успокоимся! — подняв обе руки вверх в примирительном жесте, попытался успокоить присутствующих господин Ким, раздражаясь из-за поднятого шума в комнате.
— Сначала Химера объявляет о своем наследнике, теперь и Тенета. Ни к чему хорошему это не приведет, — спокойным голосом изрек один из главарей, буравя взглядом присутствующих. — Мы покатимся в скором времени по наклонной, господа.
— Давайте вы не будете столь опрометчивы, — вздернув одну бровь, произнес господин Чон. Ему не понравилось высказывание своего коллеги и сейчас он тяжело дышал, стуча пальцем по столу. — Или ваш бордель более не нуждается в договоре с нашим отелем?
Чонгук довольно ухмыльнулся, видя как мужчина недовольно сжал губы в тонкую линию, не желая более продолжать диалог. Его взгляд переместился на Сонён, которая все это время тихо сидела возле отца. Он не мог не отметить, как изысканно и строго сидел на ней черный брючный костюм, словно сшит был специально для неё, а может так оно и было на самом деле. Их глаза на мгновение встретились, но девушка первая прервала контакт, демонстративно вздернув подбородок. Она была обижена на него после вчерашнего вечера, это проступало явно. Но парня нисколько не трогало, он не был заинтересован в их общении, поэтому не считал нужным поддерживать правила этикета. Чонгук лишь в последний раз прошелся по ней глазами и перевел свой взгляд на разговаривающих мужчин.
— Чонгук займет мое место, он продолжит мой бизнес, он будет руководить кланом и с ним все присутствующие здесь будут считаться! — лицо предводителя Химеры покраснело от злости. Он на повышенных тонах защищал свою позицию, сжав руки в кулаки.
— Мистер Чон, ваш сын не станет достойной заменой вас, он просто не подходит на эту должность. Посмотрите на него, он застрял в возрасте шестнадцати лет! — писклявый голос, доносившийся откуда-то сбоку, не на шутку нервировал парня, отчего Чонгук принялся теребить пуговицы на пиджаке, чтобы чем-то отвлечься и унять закипающую в нем ярость.
— Не смей. Так. Говорить. О моем. Сыне, — привстав со стула, угрожающе прошипел господин Чон, а все присутствующие заметно напряглись, ожидая развязки ситуации и не смея вмешиваться. Глубоко в душе каждый слегка побаивался клана Химера, хоть никак не показывая это, потому что знали, что господин Чон был непредсказуем. Но, если Чон-старший был уже взрослый мужчина, умеющий совладать со своим характером, то Чон-младший, напротив, – сорвиголова, и его шаги никогда невозможно было предугадать.