— Минджи, мальчик мой, у тебя есть подвал? — притворно слащавым голосом спросил Чонгук, наступая на парня.
— Что? Какой, к черту, подвал? Проваливайте, иначе я вызову полицию! — мужчина закричал, передавая ребенка в руки только что подбежавшей девушке. Она схватила младенца и ринулась к лестнице.
— Стоять! — Чонгук вытащил из-за пояса пистолет, направляя на трясущуюся от страха девушку. — Ты покажешь мне, где у тебя тут подвал, иначе я прострелю бошку ей и твоему выблядку.
— Господи, не надо, прошу… Он на кухне, — голос человека предательски задрожал, — я покажу. Только… отпустите их, прошу…
— Веди, — махнув дулом пистолета в сторону, Чонгук смачно сплюнул на пестрый ковер.
Минджи поднял руки к верху и, еле перебирая трясущимися от страха ногами, поплелся к кухне. Открыв небольшую дверцу в полу, молодой человек вопросительно взглянул на Чонгука.
— Чего вылупился? Спускайся, — скомандовал парень, оружием толкая того в спину.
Спустившись по старой скрипучей лестнице, парни оказались в небольшом помещении, насквозь пропахшем сыростью и плесенью. Подвал осветила одинокая лампа, которая свисала на проводе, озаряя все вокруг. Стиральная машина, гладильная доска, стул и веревка, натянутая вдоль комнаты, — это все, что можно было увидеть.
— Присаживайся, — Чонгук указал Минджи на стул и прошел вглубь помещения, оглядываясь.
Парень послушно выполнил то, что велел ему Чонгук, и, заикаясь, спросил:
— Я… Я не понимаю. Что я сделал?
— Ты не знаешь, правда? — Чонгук начал ходить вокруг Минджи, заставляя того испуганно оглядываться.
— Пожалуйста, скажите мне.
Чонгук резко остановился и приблизил свое лицо к жертве, шепча на ухо:
— Давай я загадаю тебе загадку. Ответишь правильно — я уйду. Ответишь неправильно — я прострелю тебе колено. Идет?
Услышав, как молодой человек тяжело сглотнул, Чонгук ухмыльнулся, выпрямляясь.
— Слушай внимательно, у тебя всего одна попытка. Некий гандон решил больше не поставлять господину Чону свиное мясо для его ресторана в отеле, мотивируя это тем, что цены на сегодняшнем рынке уже другие, а господин имеет наглость не поднимать плату. Угадай, кто этот смелый гандон? — Чонгук встал перед человеком, направляя дуло пистолета на его ногу. — Ну же. Смелее. Три… Два…
Минджи затрясся в беззвучном плаче, мотая головой из стороны в сторону, выставляя руки вперед в оборонительном жесте.
— Один.
Сжатый спусковой крючок, и раздался оглушительный выстрел, заполнивший собой все пространство. Парень истошно закричал, хватаясь за ногу и падая на пол.
— Что? Я не слышу, правда! — Чонгук громко засмеялся, стараясь перекричать вопли парня и садясь перед ним на корточки.
Коленная чашечка была раздроблена, темно-алая жидкость медленной струей вытекала из раны, образовывая лужу на бетонном полу.
— Ходить будешь не скоро, — заключил Чонгук, пистолетом надавливая на ногу, заставляя Минджи дергаться в приступах боли и кричать.
Тэхен молча наблюдал за всем этим, прислонившись к стене. Снаружи парень имел скучающий вид, но внутри него гулко билось сердце. Он старался успокоить себя, думая о чем-нибудь приятном, но истошные крики бедняги не давали ему этого сделать.
— Ну, так что? Ты нашел ответ на мою загадку? — Чонгук встал и медленно подошел к утюгу, разыскивая розетку. — Тэ, завяжи его.
Тэхен оттолкнулся от стены и, отвязав веревку, подошел к Минджи, который в полуобморочном состоянии жалостливо скулил на полу. Взявшись за портки, парень одним рывком посадил того на стул, принимаясь туго обвязывать веревки вокруг тела и стула.
— Тебе лучше быстрее согласиться на его условия, — посоветовал Тэхен напоследок, отходя от мужчины.
Нагрев утюг до нужной температуры, Чонгук вернулся к Минджи, демонстрируя в руках агрегат. Его взгляд полыхал безумием, он был в кураже. Словно наркоман, дорвавшийся до дозы, Чонгук смаковал каждый момент, отдаваясь своим чувствам на все сто. Он не чувствовал ничего и не слышал никого вокруг, будто находясь в каком-то трансе.
— Хочешь, я повторю свою загадку?
Парень вяло помотал головой, бормоча что-то несвязное себе под нос.
— Что? Я не слышу, говори громче, — поднеся руку к уху, молодой человек сделал вид, что не слышит его. Посмеявшись, Чонгук подошел к Минджи почти вплотную и поднес утюг к его лицу так, чтобы парень мог почувствовать исходящий от него жар. — Тебе есть что сказать мне, Минджи?
Минджи зашелся в истеричном плаче, инстинктивно отодвигая лицо как можно дальше от раскаленного утюга. Чонгука начинало потихоньку раздражать, что парень не шел на контакт, истеря, как маленькая девчонка. Поэтому, недолго думая, молодой человек прижал утюг к правой щеке парня, слыша тихое шипение, исходящее от соприкосновения металла с человеческой кожей. Крик Минджи, казалось, было слышно по всему поселку. В какой-то момент его голос сорвался, переходя на хрип. Убрав утюг от лица, Чонгук удовлетворенно отметил результат. Кожа на месте ожога обуглилась по краям, стала отекать и краснеть.