Кейт выдохнула и прислонилась к колонне, а Саймон Арчер переключил все свое внимание на миссис Норт. Жена премьер-министра рассмеялась и смело положила руку ему на плечо. Кейт с удивлением и досадой наблюдала за этой сценой. С облегчением она заметила свою своенравную сестру и направилась к ней.
— Добрый вечер, Кейт. — Имоджен самодовольно поджала губы. Младшая из сестер Анструтер была привлекательна, хоть и выглядела еще немного по-девичьи, с милым личиком, в отличие от Кейт с ее резкими, угловатыми чертами. Имоджен пошла в мать, а Кейт в отца. Темные волосы Имоджен были аккуратно завиты, и она была одета так, чтобы привлекать внимание: очень узкая талия и очень низкий лиф из золотистой шелковой тафты. Даже Кейт невольно обратила внимание на пышную грудь сестры и услышала неодобрительные возгласы окружающих женщин, в которых часто звучали слова "неуместно" и "пышногрудая".
Имоджен взмахнула позолоченным веером.
— Сэр Уильям был просто великолепен.
— Ты готова уйти, Имоджен?
— Уйти? Еще рано. Хотя я понимаю, почему ты хочешь уйти. А вот и Бойлан.
Перед ними появился высокий мужчина со светлыми волосами. Его походка была слегка неуклюжей, как у человека, пытающегося скрыть, что он много пьет. Полковник Бойлан Хибберт, бывший офицер Одиннадцатого бенгальского уланского полка, несколько месяцев назад присосался к Имоджен, как минога. Он сонно улыбнулся и повернулся к Кейт, поклонившись в пояс. Его взгляд лениво скользнул по ее телу и остановился на глазах. Он, безусловно, был красив, но какой-то странной, ничего не значащей красотой. Бледный, без характерной для тропических офицеров смуглой кожи, с тонкими усиками и редеющими светлыми волосами. За его ухмылкой, которую он носил как знак превосходства, скрывалась жесткость и презрение.
— Мисс Анструтер, как же вы прелестны.
— Полковник Хибберт, — ответила Кейт, ошеломленная тем, что перед ней предстал не по годам развитый неприятный мальчишка, изображающий из себя мужчину.
Он многозначительно посмотрел на ее грудь, а затем перевел взгляд на гораздо более пышную грудь Имоджен.
— Я принесу пунш, моя милая.
Имоджен проводила его взглядом, пока он шел через комнату, и сказала:
— Он такой внимательный. Он бы перевернул землю у меня под ногами, чтобы я не уставала, если бы мог.
— Как жаль, что у него нет такой способности.
— У него есть другие способности, — сказала Имоджен громким театральным шепотом, чтобы его услышали зеваки поблизости. — Он… волшебник.
— Это какая-то метафора? Если да, то, пожалуйста, не продолжайте.
Имоджен рассмеялась.
— Нет. Он настоящий волшебник. Он мастер темных искусств Востока. Он научился всему этому, когда служил в Индии.
Кейт это не впечатлило.
— Не могла бы ты говорить потише? Ты и так уже устроила представление в этом платье.
Имоджен расправила плечи и выпятила грудь.
— Ты ревнуешь.
— Имоджен, ты хочешь, чтобы тебя заклеймили как распутницу?
— Это лучше, чем быть старой ведьмой. — Имоджен улыбнулась самой милой улыбкой.
Кейт сделала несколько глубоких вдохов, стараясь унять дрожь в руках, чтобы сохранить видимость вежливой беседы. Сестра вела себя неразумно. Она вела себя так, будто была не собой, а кем-то другим, и делала все, чтобы разозлить старшую сестру, и у нее это прекрасно получалось.
— Ты даже не представляешь, что будет, если ты сейчас оступишься. Общество, к которому ты так стремишься, отвернется от тебя, и твои шансы на замужество сильно уменьшатся.
— Спасибо, мама, но мне не нужны никакие шансы. Я выйду замуж за полковника Хибберта, и мы будем жить в Лондоне, а может, и на его огромной чайной плантации под Калькуттой.
— Полковник Хибберт, отъявленный негодяй. У него нет ни чайной плантации под Калькуттой, ни где-либо еще. Ты ему нравишься только потому, что ты из семьи Анструтеров.
— Как ты можешь быть такой жестокой? Это из-за того, что ты одна и никто никогда не полюбит тебя так, как полковник Хибберт любит меня? — Имоджен отвернулась и захлопала в ладоши от радости, когда вернулся полковник Хибберт с хрустальным кубком красного пунша. Она сделала реверанс своему кавалеру, продемонстрировав несколько больших золотых колец, одно из которых с огромным рубином, привезенным их отцом из Индии. Имоджен любила притворяться, что этот камень был снят со лба языческого идола. И это вполне могло быть правдой, учитывая их отца. — О, спасибо, Бойлан. Это так мило с твоей стороны. Я умираю от жажды. — Кейт с тревогой добавила: