— Рад это слышать. Не хочешь поделиться или это секрет?
— Для кого-то всё секреты. — Саймон приложил палец к губам. — Орден Дуба убил моего отца.
— Что? — Ник пристально посмотрел на друга. Твой отец? Ты никогда раньше не упоминал о своём отце. О чём, чёрт возьми, ты говоришь?
Саймон поднёс пустой стакан ко рту и допил последние капли алкоголя.
— Мой отец был членом старого Ордена Дуба в те времена, когда это была настоящая гильдия магов, до его распада во время Французской революции и чисток. Новое руководство Ордена решило, что его преданность прежнему руководству раздражает, и подослало к нему человека по имени Джон Макфарлейн.
Ник вздрогнул от неожиданности.
— Откуда ты это знаешь? Орден всегда был скрытным.
— Моя мать. В ту ночь, когда убили моего отца, он знал, что Макфарлейн вот-вот появится, и отправил мать подальше, чтобы она была в безопасности. В то время она была беременна. — Саймон коснулся груди. — Мать больше никогда не видела отца живым.
— Мне жаль, Саймон. — Ник поболтал пиво в бокале, задумчиво глядя на янтарную жидкость. — Когда умер твой отец?
— Его убили в конце 1802 года, а я родился в начале следующего. Он так и не увидел меня, а я его.
— Как его звали?
— Эдвард Кавендиш. Он был писцом, как и я. Вы когда-нибудь встречались с ним во время своих путешествий и в обширных кругах общения?
Ник покачал головой.
— Нет.
— Он был правой рукой Байрона Пендрагона в последние дни существования Ордена, когда они были стеной между человечеством и тьмой.
— Пендрагон? — Ник выглядел сомневающимся. — Твой отец был правой рукой Байрона Пендрагона? Тебе тоже об этом рассказывала мать?
— Да! — Саймон подался вперед, его глаза загорелись. — После того как Пендрагон был предан и убит одним из своих соратников, Эшем или Гайосом, они убили и моего отца за то, что он им перечил.
Ник допил свою пинту и поставил ее на стол.
— Помимо того, что ты понятия не имеешь, кто на самом деле убил Байрона Пендрагона, ты хочешь сказать, что твой отец был знаком с Пендрагоном, Эшем и Гайосом?
Саймон сверкнул глазами, услышав сомнение в голосе друга.
— Возможно, мне не стоило ничего тебе рассказывать, если ты собираешься надо мной посмеяться.
— Пойми меня правильно, Саймон. Ты говоришь о трех почти мифических фигурах, которые много веков назад основали Орден Дуба. Теперь ты утверждаешь, что твой отец был с ними знаком и за это его убили. Это все равно что сказать, что ты дружишь с Робин Гудом и королем Артуром.
Саймон вскочил, не в силах совладать с гневом, вспомнив, как плакала его мать, рассказывая ему историю о той ночи, когда погиб его отец.
— Можешь мне не верить.
— Погоди, погоди, — Ник улыбнулся и жестом пригласил друга вернуться на место. — Я и не говорил, что не верю тебе. Я просто пытаюсь понять, о чем ты говоришь.
— Тогда позволь мне объяснить. С самого детства я считал, что моего отца убил Джон Макфарлейн по приказу кого-то из верхушки Ордена Дуба. Теперь я знаю, что это не так.
— Откуда ты это знаешь?
— Тот мужчина, которого мы встретили в ночь смерти Беатрис, шотландец, его зовут Малкольм Макфарлейн. Он сын Джона Макфарлейна. И он сказал мне, что его отец не совершал этого преступления.
Ник ждал продолжения, но, когда понял, что история окончена, недоверчиво покачал головой.
— Он сказал, что его отец не убивал его? И это все? С чего ты взял, что ему можно верить? Конечно, он бы соврал. И тебе не кажется, что это слишком подозрительно, вдруг ни с того ни с сего столкнуться с ним?
Саймон крепче сжал стакан.
— Да, это подозрительно, потому что теперь я знаю правду.
— Но откуда ты знаешь?
— Я знаю! — закричал Саймон. — Не знаю как. И почему. Но я ему верю. Будь он проклят. И поэтому я должен найти человека, который убил моего отца. Я должен с тобой попрощаться.
Ник грохнул стаканом об стол.
— Пьяный идиот! А как же всё, о чём ты говорил вчера вечером, о предназначении своей силы? Ты только-только начинаешь раскрываться. Наконец-то ты стал хоть сколько-нибудь сносным писцом.
Саймон приложил руку ко лбу.
— Планы меняются.
— Да заткнись ты. Ты меня тошнит. Та куртизанка была права насчёт тебя. Ты ни к чему не приступишься. Ты мелочный.
Саймон процедил сквозь зубы:
— Как ты смеешь так со мной разговаривать?
— Я единственный, кто может себе это позволить. Прежде чем ты пустишься в какую-нибудь бессмысленную личную вендетту, послушай меня. Я прожил долгую жизнь, Саймон, очень долгую. Я тоже не раз жаждал мести. И потратил на это огромное количество времени.