Женщина бросила на мужчину презрительный взгляд через плечо. Когда она повернулась к лестнице, то услышала, как он пробормотал:
— Нарушитель. Надо ужесточить правила для членов клуба.
Женщина поднялась по скрипучей лестнице. Голоса становились все громче, в них звучали споры и страсть. Она услышала смех и плач. Табачный дым смешивался с угольным газом и даже с запахом опиума. Этот сладковатый запах стал сильнее, когда она подошла к двери и постучала в нее кулаком.
Дверь распахнулась, и на пороге появился полковник Хибберт в потрепанном смокинге, с ярким дхоти, или индийским кушаком, повязанным вокруг талии, и босиком. В зубах он сжимал трубку с длинным чубуком. Его глаза были красными и полузакрытыми.
Валькирия протиснулась мимо него в комнату, а Хибберт, не сводя с нее затуманенного взгляда, последовал за ней. Комната была сплошь серой, пол, стены, постельное белье. Одна тусклая лампа отбрасывала дрожащие тени. Хибберт медленно закрыл дверь и прислонился к ней, улыбнувшись так, что когда-то эта улыбка могла бы показаться очаровательной.
— Гретта, — Хибберт неуклюже поклонился, — добро пожаловать в мой дом. Я только что поставил чайник. Не хотите ли чего-нибудь выпить?
Она оглядела убогую обстановку и фыркнула:
— Далеко ты пал, Хибберт.
Мужчина весело фыркнул:
— Я обнаружил, что в приличных клубах больше не рады видеть мужчин, ведущих светский образ жизни. Стоит прикончить пару никчемных шлюшек в Калькутте, и вот ты уже не в моде.
Гретта равнодушно хмыкнула, не проявив интереса к его злоключениям.
— Она здесь?
— Она пришла, когда я свистнул. — Полковник указал трубкой на другую дверь и похотливо ухмыльнулся. — Она в постели.
— И ты сделал всё, как я просила?
— Я дал ей дозу эликсира. И, полагаю, мне причитается вознаграждение. Хотя я бы с радостью оказал эту услугу бесплатно. — В опиумном дурмане промелькнуло предвкушение.
Гретта достала из-под плаща синюю бутылочку и бросила её Хибберту.
Он уставился на стеклянный флакон со смесью облегчения и вожделения.
— Уверяю вас, Гретта, милая мисс Анструтер сделает всё, о чём я попрошу, и она уже сделала. — Хибберт с притворной скромностью взглянул на высокую блондинку. О, прости меня, моя милая, за мою грубую мужскую прямоту. — Затем он усмехнулся. — Хотя чего мне бояться? Мы оба искушённые люди, не так ли, герр Альдфатер? — Он ухмыльнулся своей шутке, особенно учитывая раздражённый взгляд, которым его одарила Гретта. Он рухнул в кресло, прижимая к себе бутылку. Опиум. Джентльмен никогда не повернётся к вам спиной.
— Полковник Хибберт, ни ваш детский юмор, ни ваша помощь мне больше не нужны.
Сидя в своём грязном кресле, Хибберт затянулся трубкой, вяло прислушиваясь к тому, что говорит женщина.
— Ой? Очень жаль. Она мне нравилась. Но ничего не поделаешь. Что мне делать дальше?
— Ничего.
— Что ж, тогда я бы хотел, чтобы мне предоставили более комфортные условия. Здесь нет уединения, необходимого для того, чтобы мужчина мог предаваться… определённым занятиям.
Гретта изучающе посмотрела на этого долговязого негодяя.
— Нет.
— Что нет?
— Вам не предоставят более комфортные условия. И никаких определённых занятий для вас не будет.
— Послушай, старая перечница, я отдаю тебе эту Анструтерскую чипсу. Она уже готова. Я ведь заслужил что-то, не так ли?
— Ты заслуживаешь того, чтобы тебя убили и съели.
Хибберт неодобрительно ухмыльнулся, глядя в чашу своей дымящейся трубки. Его голос был невнятным из-за наркотика.
— Я не потерплю, чтобы меня ели в моём собственном доме.
Женщина подошла к его креслу и потянулась к нему. Комнату наполнил ужасающий вопль. Из пола вырвались ярко-жёлтые тени, жуткие полупрозрачные фигуры с пальцами и костлявыми лицами, искажёнными в муке. Тени сомкнулись вокруг женщины, и на её лице впервые отразилось удивление. Она размахивала сильными руками, пока эти призрачные твари терзали её. Её голова моталась из стороны в сторону, на щеках появились алые рубцы. Светлые волосы разметались, длинные пряди вырвались из причёски. С гневным криком она бросилась к двери, прикрывая лицо рукой. Жёлтые духи не последовали за ней. Они зависли по периметру круга, издавая странный хихикающий звук. Затем они рассеялись, как утренний туман на рассвете, и исчезли в полу.
Гретта присела на корточки, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Её голубые глаза сверлили худого мужчину, из-за которого она едва не упала в обморок. Она медленно встала и отряхнула одежду. Теперь она увидела, что кресло Хибберта стоит в центре магического круга, начертанного мелом на деревянном полу. Она взглянула на дверь в спальню.