Саймон присоединился к женщине, когда она садилась в карету.
Почтовая карета двигалась на запад по Стрэнду, проехала через затор на Чаринг-Кросс и медленно покатила по Уайтхоллу в сторону Вестминстера. Вскоре слева от них из полумрака вынырнули башни Вестминстерского аббатства, а вдалеке показались обширные здания Парламента. Тусклые средневековые переулки к северу от величественного аббатства создавали мрачную атмосферу в карете.
Саймон поправил манжеты.
— Мы направляемся в довольно сомнительный район. Не зря его называют Дьявольским акром. Предлагаю вам остаться в карете.
— Нет, — прямо ответила Кейт.
Он не думал, что этот трюк сработает, но как джентльмен должен был попытаться. Он легонько постучал пальцами по колену.
— Вы говорите, что полковник Хибберт интересовался магией, но проявлял ли он какие-либо признаки того, что занимается ею?
Кейт сделала глубокий успокаивающий вдох.
— Я никогда не видела, чтобы полковник Хибберт демонстрировал какие-либо способности, кроме отвратительной манеры очаровывать Имоджен. Она часто утверждала, что он занимался тёмными искусствами, но она просто наивная романтичная дурочка.
— Скорее всего, он просто прикидывался. Хотя тот факт, что он общался с лордом Окемом, пусть и недолго, заставляет меня насторожиться. — Саймон лениво постучал тростью по полу. — Однако помните, что наша единственная цель, вывести вашу сестру из этой ситуации. С Хиббертом, если понадобится, можно будет разобраться в будущем, когда и где это будет нам на руку. — Он выглянул в окно кареты. Мощёные улочки сужались.
Экипаж остановился, и дверь распахнулась. На улице стоял Хогарт, похожий на огромную тень в темноте. Здания вокруг него были ветхими и обшарпанными. Клуб "Булвар", клуб только по названию, располагался на окраине одного из самых печально известных трущоб Вестминстера, на Олд-Пай-стрит.
Саймон вышел из кареты и помог Кейт спуститься.
— Мисс Анструтер, пожалуйста, постарайтесь не пораниться. — Он шагнул в темноту.
Входная дверь скрипнула, когда они вошли. Несколько скучающих посетителей, которые сидели, читали газеты, играли в карты или курили, повернулись, чтобы посмотреть на вошедших. Но ни один из них не проявил достаточного интереса, чтобы заговорить.
Саймон прошептал:
— Хогарт, встань на заднем дворе на случай, если наша добыча попытается ускользнуть.
Слуга посмотрел на Кейт, и она кивнула. Хогарт вышел.
Саймон первым поднялся по лестнице, ступеньки скрипели под его ногами, он крепко сжимал в руке трость. Перила были шаткими и маслянистыми от многовековых прикосновений немытых рук. Потолок когда-то был украшен художественной лепниной, но теперь он покрылся пятнами от воды и осыпался. Запах людей едва улавливался в густом облаке угольного дыма.
Саймон тихо спросил:
— Он привёл сюда благородную женщину? Какая власть у него над ней?
— Его единственная власть в том, что он не я, — с горечью ответила Кейт. — Он предлагает Имоджен свободу, которой у меня, очевидно, нет.
Они шли по коридору, и деревянный пол скрипел при каждом шаге. Саймон остановился у обшарпанной двери с номером на ней. Он указал на дверь и приложил палец к губам. В зловонии, исходившей от здания, чувствовался металлический привкус, и Саймон почувствовал, что его ботинки стали липкими. Он посмотрел вниз и увидел, что стоит в тёмном пятне, которое растеклось на несколько дюймов из-под двери.
Кровь.
Он поднял ногу, и она с липким звуком оторвалась от пола. Кровь была относительно свежей.
Кейт в ужасе застыла на месте.
— Имоджен!
Саймон прошептал что-то и одним ударом распахнул тяжелую дверь. Внутри стены были забрызганы кровью. В центре комнаты лежало окровавленное тело. Саймон выхватил свою шпагу, и в полумраке сверкнуло ее лезвие.
Когда Кейт попыталась проскочить мимо него в комнату, она врезалась в его руку, словно в железный столб. Она тяжело дышала.
Саймон шагнул внутрь, его ботинки хлюпали по крови. Он оглядел гостиную, где кровь покрывала почти каждый сантиметр пола, словно отвратительный ковер. Все остальное было на своих местах. Мебель стояла ровно. Он заметил почерневший чайник на решетке над потухшим камином. В комнате была еще одна дверь, но она была закрыта. Он сделал еще один осторожный шаг, прислушиваясь. Он услышал, как в коридоре открываются двери и раздаются гневные или удивленные возгласы.
У тела в центре комнаты была оторвана одна рука. Одежда была необычной для центра Лондона: красочная дхоти, обернутая вокруг талии, и остатки сюртука. В крови лежала трубка, и Саймон почувствовал слабый запах опиума. На сером лице были усы и очень удивленные глаза.