От перепада температур Кейт вздрогнула. Возможно, дело было в каменном полу и потолке из листового железа. Здесь не было ни каминов, ни вентиляционных отверстий, и холод просачивался снизу. Через несколько минут её ноги превратились в ледышки.
Освещение погасло. Свеча Саймона была плохой заменой газовым лампам, но Кейт была благодарна за любую возможность разогнать тьму. Она держала руку в кармане, сжимая пузырек. Это придавало ей сил.
Стоны внезапно переросли в крик, а затем сменились рыданиями. Тени скользили по стенам, пока они шли по коридору мимо дверей, некоторые из которых были открыты. Кейт бросала взгляды по сторонам, пытаясь уловить движение. Но темнота за пределами светового круга от свечи была слишком непроглядной. Углы были завалены пылью и мусором, названия которому она предпочла бы не знать. В нос ударила вонь, от которой ее чуть не стошнило. Человеческие экскременты и, помоги ей боже, запах гниющего мяса.
Она поскользнулась и посмотрела вниз. Ее взгляд упал на мокрое пятно на полу. Опустившись на колени, она провела по нему пальцем. У Кейт волосы встали дыбом.
— Саймон, — прошипела она.
— Что?
Малкольм повернулся вместе с ним. Они уже прошли на девять ярдов дальше по коридору, чем Кейт. На его лице отразилось потрясение, когда он поднял глаза к потолку. Он резко взмахнул ножом.
Не успела она произнести ни слова, как на нее обрушилось что-то тяжелое. Холодные, покрытые слизью конечности обхватили ее плечи, прижав руки к телу и лишив равновесия. С невероятной скоростью ее потащили к открытой камере и затащили внутрь, словно сбежавшую заключенную.
Несмотря на то, что ее руки были прижаты к телу, Кейт удалось высвободить одну руку и достать из-за пояса маленький кинжал. Собравшись с силами, она вонзила его глубоко в грудь гомункула. Тот яростно взревел, отпрянул и начал бесконтрольно размахивать конечностями. Гомункул отпустил Кейт, но его глазные стебли задвигались из стороны в сторону, когда Саймон и Малкольм ворвались в камеру.
Существо бросилось на мужчин. Оно завизжало, когда Малкольм взмахнул ножом и отрубил ему один глазной стебель. Длинные руки гомункула ударили Малкольма, отбросив его в сторону, и взмыли к потолку. Саймон схватил его за ногу и с силой дернул вниз, повалив на пол.
Кейт попыталась увернуться, но чьи-то руки вцепились ей в волосы и потащили назад. Она услышала звон ржавых цепей, когда что-то сбило ее с ног. Саймон сделал шаг к ней, но гомункул вскочил на ноги и прыгнул ему на спину. Существо повалило его на пол и начало бить по голове и плечам.
Малкольм пробежал мимо Саймона и взмахнул ножом с длинным лезвием над головой Кейт. Раздался сдавленный крик, и хватка на ее теле ослабла. Малкольм поднял ее за руку и одним движением потащил к двери. Позади нее натянулась цепь, и раздалось рычание.
Саймон железной хваткой оторвал гомункула от своей спины и поднял его над головой. Другой рукой он замахнулся и с силой ударил существо кулаком в лицо. Под ударом хрустнули кости. Кейт схватила свой короткий меч и вонзила лезвие в поясницу гомункула. Тот закричал и выгнулся.
Саймон поднял жуткое тело и швырнул его в Кейт, прямо на прикованное в углу существо. У второго один глаз был больше другого, а обнаженный торс был покрыт хирургическими шрамами, зашитыми крест-накрест. Под почти прозрачной кожей виднелись пульсирующие и сокращающиеся внутренние органы. Череп все еще был покрыт клочьями длинных льняных волос. Когда-то это была женщина. Она набросилась на своего ослабевшего брата с невероятной яростью. Два существа кричали друг на друга, царапая друг друга. Наконец ужасная женщина с победным криком оторвала голову гомункулу и швырнула ее через всю комнату, прямо к ногам Малкольма. Гомункул зашипел и растекся лужей высохшей слизи. Из лужи поднялись механические шестеренки и металлические детали, но женщина набросилась и на них, разбрасывая их, как рассерженный ребенок разбрасывает игрушки.
Трое людей вышли из камеры. Когда Малкольм задвинул засов, они услышали изнутри пронзительный вопль.
— Убейте меня! — голос был едва ли похож на человеческий. — Умоляю вас!
— О боже, — прошептала Кейт.
Саймон крепко взял ее за локоть и повел по коридору.
— Нам нужно идти.
— Но…
— Она уже мертва, — сказал Малкольм. — Нельзя терять время. Кто-нибудь мог услышать этот шум.