Кейт всхлипнула.
— Пожалуйста, не причиняйте ей вреда. Я ничего не знаю об этом ключе.
— Я не причиняю ей вреда, — повернулся к Кейт Уайт. — Это вы причиняете вред. Все, что вам нужно сделать, это рассказать мне то, что я хочу знать. Тогда я посажу вас с сестрой в одну камеру и оставлю вас в покое. Я уйду и больше не появлюсь. В конце концов вас найдут ваши друзья и добьются вашего освобождения. Вы обе вернетесь домой, в Хартли-Холл, и снова будете одной семьей, сплотившейся перед лицом невзгод.
— Я не могу вам сказать. — Кейт чувствовала себя на грани нервного срыва.
Губы Гретты скривились в оскале.
— Просто сделай это.
— Ваша жалкая гордость против страданий вашей сестры. Насколько же ты эгоистична? — Доктор Уайт выждал мгновение, затем вздохнул и начал вводить толстые иглы в грудь Имоджен. Девочка впервые закричала и забилась в конвульсиях.
— Прекратите! — закричала Кейт. — Хорошо! Я скажу вам. Я расскажу, как использовать ключ. Пожалуйста, не причиняйте ей вреда! — Это была ложь, но у нее не осталось выбора. Ей нужно было выиграть время, хотя бы еще минуту.
— Отлично. Ты не пожалеешь. Все будет хорошо. — Уайт с улыбкой шагнул ближе к Кейт.
Горло Кейт сжалось, словно ей с трудом удавалось выталкивать слова из груди. Она низко опустила голову.
— Ты должна…
— Не надо…
Кейт резко подняла голову, услышав слабый голос сестры.
— Имоджен!
— Не… говори… ему, — прохрипела она.
— Заткнись, щенок. — Гретта сильно ударила по столу.
Возможно, боль вывела Имоджен из оцепенения, но впервые за несколько дней она пришла в себя.
— Он убьет нас обеих… даже так.
Доктор Уайт схватил Кейт за подбородок.
— Она бредит, действие лекарств ослабевает. Клянусь, я не причиню вреда ни тебе, ни ей, если ты дашь мне информацию.
— Ложь, — продолжала Имоджен. — Пообещай мне, Кейт. Никогда… не давай им… то, что они хотят.
Девушка вскрикнула, когда огромная рука Гретты схватила ее за горло. Затем крики резко оборвались, когда Гретта сжала его еще сильнее.
Уайт прорычал:
— Скажи мне, Кейт. И все это прекратится.
Кейт глубоко и прерывисто вздохнула.
— Скажи мне, или Гретта вырвет ей горло!
Гретта склонилась над беспомощной девушкой и провела длинным когтем по безмятежному лицу Имоджен. Голова Имоджен дернулась в сторону Кейт. Их взгляды встретились через всю комнату. Имоджен не была напугана. Она выглядела спокойной, даже когда задыхалась.
— Нет, — прошептала Кейт.
— Нет, а что? — безучастно спросил доктор Уайт.
— Нет. Я тебе не скажу. — Кейт не сводила глаз с сестры. Неужели Имоджен действительно верила, что Кейт знает, как управлять ключом, и отказывалась спасать свою жизнь, не признаваясь? От этой мысли сердце Кейт разрывалось на части.
— Фу! — воскликнула доктор Уайт. — Гретта, отойди.
Гретта прорычала:
— Ты же сказала…
— Я солгала! А теперь отпусти её. У меня на нашу маленькую Имоджен другие планы. Уверен, Кейт будет очень интересно наблюдать за моей процедурой, не так ли?
Кейт неподвижно сидела в кресле, пока Гретта в ярости крушила металлический шкаф. Её рычание эхом разносилось по комнате.
— Довольно, Гретта, — одернула её Уайт. — Скоро у тебя будет достаточно глоток, которые можно разорвать.
Оборотень схватила топор, и на мгновение показалось, что она вот-вот обезглавит доктора. Но вместо этого она вышла из комнаты, как огромный капризный ребёнок.
— Прости меня, Имоджен, — выдохнула Кейт. — У меня нет того, что им нужно. Пожалуйста, прости меня.
— Я прощаю, — тихо ответила сестра. — Как ты всегда меня прощала.
И Кейт зарыдала.
Глава двадцать восьмая
Саймон и его спутники нашли вход в подземелье в Кеннингтоне. Это была черная пасть, источавшая зловоние отходов и мусора, которые скапливались там на протяжении многих лет. Подземный мир манил их к себе, желая, чтобы еще больше душ заблудились в его залах и туннелях. Саймон понимал, что у них нет другого выбора, кроме как подчиниться. Их ботинки омывал слабый поток зловонной воды, это было все, что осталось от реки Эфры. Они последовали за ней в темную дыру, спускавшуюся все ниже в адские недра города. Крысы и насекомые разбегались в стороны, уступая им дорогу. Грязная кошка выгнула спину и зашипела, прежде чем скрыться в туннеле.
Лунный свет остался позади, а впереди их ждала кромешная тьма. Шум города стих. Остались лишь звуки, не похожие ни на какие другие, которые эхом разносились по каменным стенам: от монотонного капанья воды со всех сторон до настойчивого царапанья крыс в темноте и заунывного завывания ветра.