За время,что я пыталась окончательно проснуться, в дверном проеме показалась кудрявая рыже-каштановая голова. Любопытный взгляд вошедшей скользнул по комнате, затем более тщательному осмотру подвергся Кхал с моим рюкзаком у ног, и лишь затем внимательный взгляд дошел до меня.
Не люблю, когда на меня смотрят в упор незнакомцы, а потому также медленно осмотрела гостью. Красивая, или по краней мере миловидная девушка немногим старше меня, может быть лет тридцати. Теплый и яркий оттенок густых, длинной чуть ниже плеч, волос разительно отличался от черных бровей и ресниц, но не было похоже,что она использовала краску. Светло-зеленые глаза, смуглая кожа и хрупкое телосложение при невысоком росте делали облик девушки почти ранимым, если бы не выражение лица. При всей его доброжелательности и спокойствии, взгляд оставался прямым и цепким. Я такой видела только у бабушек на рынке и у частного детектива, жившего недалеко от меня какое-то время. Жуткий был дядька, но так внезапно всплывшие воспоминания, заставили собраться и меня. Кажется, я пропустила часть разговора.
- Я сказал тебе не входить сюда, пока Я САМ не позову тебя. - Голос наемника звучал холодно и грубо, а выделенные интонацией слова будто камнями били по уже не такой уверенной в себе рыженькой. - Шамми, если еще раз сунешься без разрешения, можешь уматывать обратно в горы.
- Как умотаю, так обратно и приду. Сам знаешь, по чьей указке я торчу с тобой и твоими недалекими гипхи, - бурчание Шамми (это ведь не латинское имя, и звучит странно) было беззлобным, но слова мужчины её явно задели.
- Мои недалекие гипхи делают то, на что ты не способна. Разговор окончен. - Кивком головы указав поникшей девушке на дверь, наемник снова повернулся ко мне. Ну вот, опять мороз по коже. Бррр.
Дойдя до стола, я положила шкатулку на деревянную поверхность, но садиться всё еще не было ни малейшего желания. В животе заурчало, и я подняла взгляд на Кхала. Только что суровый наемник уже ухмылялся, перестав смотреть на меня как на черт-те что.
- Ну, мелочь, и с какого ты острова?
Во-о-от это поворотики... Пока я, вытаращив глаза, смотрела на мужчину, что так внезапно решил озадачить меня месной географией, тот аккуратно подтянул к себе шкатулку, используя для этого какую-то штуку вроде чесалки для спины.
- А это вообще руками можно было трогать? - Да, своевременные вопросы - не мой конек, и что вы мне сделаете? Судя по тому, что ухмылка наемника стала шире, ответ бы мне не понравился.
- Садись, садись. Сейчас поговорим и поешь. Смотреть жалко, бледная как гипхи. - И опять эти неизвестные науки звери, бледные и, видимо, очень исполнительные. Однако, стоило мне сесть, помещение погрузилось в молчание, от которого становилось искренне не по себе. Еще более не по себе стало, когда Кхал взял мой рукзак двумя пальцами и кинул в мою сторону.
- Хэй, это же не плюшевая игрушка, им и убить можно! - Еле поймав вельветовое изделие технологического мира в свои объятия, я уже более уверенно села на стуле. - Так о чем ты хотел поговорить? Спрашивай и покорми меня, пожалуйста.
Да, вежливой я иногда быть умею. Когда кушать хочется, а напротив прожигает взглядом здоровенный мужик, только что легко поднявший мой тяжеленный рюкзак.
- Ты не с островов, мелкая, - Кхал поджал губы, продолжив двигать непонятной штукой местную шкатулку. - И ты не понимаешь о чем идет речь, это даже для гипхи было бы очевидно. То, что ты видишь на столе - дрянь, забравшая память у моих людей. Но ты трогала ее, сиббиту тебя подери, и судя по твоей наглости, очень даже хорошо всё помнишь. Так откуда ты?
Вот, как говорится, приплыли. Я уставилась в одну точку, где-то над ухом мужчины, чей напряженный взгляд конкретно в эту минуту меня совершенно не волновал. Я. МОГЛА. ПОТЕРЯТЬ. ПАМЯТЬ. Вашу ж матовую дудочку, какого черта здесь вообще происходит?
- Раз мы оба знаем, что я не с островов, может уже к еде перейдем? - В животе согласно заурчало, пока мозг лихорадочно соображал, как избежать в дальнейшем прикосновений к любым неизвестным предметам.
Глава 4. Не ищи повод, он найдет тебя сам
Несколько земных суток назад
Отвращение, сковавшее тело, было практически невозможно пересилить. Её руки мелко подрагивали, и от паники, буквально выворачивающей внутренности наружу, путались мысли. То, что она узнала, никогда не должно было произойти. Весь этот фарс, вся эта ложь, что так легко слетала с губ этих высокопоставленных тварей, привела к катастрофе. Хуже той жизни, которой она жила, была только необратимая и вездесущая смерть, чьи объятия оказались менее желанными для той, кто так много раз думал о своей кончине. Цепляться за нищее существование в надежде, что эта замкнутая дыра вдруг станет благословением, было по меньшей мере глупо. Но до этого сокрушительного знания, что плавит ее голову теперь, ей казалось, что выход найдется. Умирать не хотелось.