- Ты точно меня слышишь, девочка? Сколько пальцев я показываю? - Перед моим лицом появилась шестипалая ладонь, от которой, из-за резкого движения женщины, я отшатнулась, успев почувствовать запах шалфей и чего-то напоминающего ладан. - Не бойся, скажи, сколько пальцев на моей ладони?
- Шесть. - Я тяжело сглотнула, увидев, как вытягивается лицо все-еще-незнакомки от услышанного. Затем из соседней комнаты зазвучал голос предателя (или учителя, учитывая какой прекрасный урок доверия он мне преподал).
- Да, Милея, она видит сквозь иллюзии, нет не ворожея. И не проклятая. И не смесок. Чужая.
Последнее звучало как приговор.
Глава 5. Вы нас ждали, и мы пришли
Из-за постоянной слабости наш обоюдный допрос с Милеей пришлось отложить. Приготовленную ею кашу из непонятных овоще-фруктов я первое время брала настороженно, что вызывало на ее губах грустную понимающую улыбку. Кхал ко мне больше не приближался.
Я спала, ела и пила, перебирала свои вещи по нескольку раз, рассказывая Милее и подглядывающему из трапезной наемнику о том, что для чего они предназначались. Наверно было бы мило подарить им по сувениру, но все, что я решила себе позволить, это отдать Милее одну безделушку на выбор в качестве благодарности за спасение.
Я все еще не понимала, почему она так нянчится со мной, опекая, тогда как Кхал выглядел скорее расстроенным ребенком, у которого отобрали питомца для опытов. В таком режиме прошло несколько дней, и я уже практически собралась с силами для серьезного разговора с этим странным семейством, когда произошло кое-что ужасное. К нам пришли неприятности.
Нет, не так. НЕПРИЯТНОСТИ.
Это был один из таких дней, когда ты, будто после затяжной болезни (в моем случае после неудачной попытки убийства), собираешься с силами для первой прогулки, думая о том, как бы не встретить кого. Потому что хочется просто подышать вне этих душащих стен, пропахших травами и ладаном. Здесь был ладан, такой же как дома, сумасшествие, да? Эта информация вызвала практически истерику, учитывая, как я до последнего старалась не думать о том, что в свою прошлую жизнь уже вряд-ли вернусь.
И вот, пока я предавалась ностальгически-печальным размышлениям на заднем дворе своего временного места обитания, здешний мир решил показать себя во всей красе. Вернее в ее отсутствии.
Сначала будто выключили весь природный звук, я слышала только работавших гипхи, разговоры людей и жужжание местных странных механизмов, с помощью которых, как мне вскользь объяснила Милея, гипхи чинили артефакты и прочие, пока что непонятные для меня, штуки.
Когда я поняла, что что-то не так, кинулась в дом быстрее, чем когда-либо в своей жизни. Сдавай я ГТО, забрала бы золото. Возможно, я смотрела слишком много кино про катастрофы, но внутренний голос буквально надрывался в панических криках.
Вбегая в постройку, я заметила, что небо будто стало темнее, как если бы вечер наступил раньше положенного. Через пару минут вернулся Кхал в компании нескольких дерганых человекоподобных существ.
- Да, это гипхи. - Мужчина ответил на мой невысказанный вопрос, кинув предостерегающий взгляд. Вошедшая следом за ними Милея кинулась закрывать окна. - О бренный адда, что ты делаешь?
- Ты еще поругайся! Адда, тоже мне. Я живее всех живых именно потому, что знаю историю этого проклятого места. - Женщина закончила баррикадироваться, а затем метнулась ко мне и, схватив за руку, повела в ту часть постройки, где я еще не была.
Один из углов этого странного дома был всегда темнее остальных, заставленный неровными бревнышками, с прикрепленными магией изрисованными кружочками, кусочками ткани и кристаллов. Алтарь! До меня только дошло, что за слово такое крутилось в голове каждый раз, как я смотрела на эту конструкцию. Но не успела я до конца додумать эту мысль, как мама Кхала с силой, неожиданно большой для женщины, дернула одно из бревнышек, заставляя алтарь отъехать вверх и вбок.
Открывшийся проем порадовал каменной лестницей, явно вырубавшейся в спешке и редко использовавшейся. Внизу были незаметные отсюда источники света, но особого любопытсва эта темная дыра не вызывала. Жаль с момента появление здесь, у меня еще не было права выбора.