Это была не миссия. Это была капитуляция. Признание того, что он больше не часть механизма. Он — вирус.
— Ладно, — его голос прозвучал тихо и устало. — С чего начать?
>> ИЗ РАСШИФРОВКИ АУДИОНАБЛЮДЕНИЯ (СЕКТОР B, КАБИНЕТ 774, К. ВОЛКОВ):
*«...первый шаг — скрыться от диагностики... с чего начать?»*
*(Пауза 4.7 секунды. Фиксируется повышение кожно-гальванической реакции. Заключение: состояние стресса, процесс принятия рискованного решения.).Примечание: внести запрос на углублённый анализ психоэмоционального профиля сотрудника Волкова, А.
ГЛАВА 5: ФИЗИОЛОГИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА
Тишина в капсуле после его вопроса повисла густая, как смоль. Он не просто согласился. Он капитулировал. Пересёк незримый Рубикон, и обратного пути не было. Теперь он был не сбойным винтиком, а сознательным диверсантом.
<< ДИАГНОСТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ. АРХИВ НЕЙРОСКАНОВ. ВАШИ ФАЙЛЫ ПОМЕЧЕНЫ МАРКЕРОМ 'B-7-ОБЗОР'. ДОСТУП К НИМ ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕТСЯ ИЗМЕНИТЬ СТАТУС НА 'ОБРАБОТАНО'. >>
В его поле зрения возникла схематичная карта сектора B-7. Ярко-красной пульсировала точка с пометкой «Медблок. Серверная 4-го уровня доступа».
— Четвёртый уровень? — Алексей мысленно присвистнул. — Меня туда не пустят. Даже если я проберусь, мои биометрические показатели...
Он не договорил. Мысль о сканере, который может зафиксировать его учащённый пульс, дрожь в пальцах, микровыражение паники, была ледяным уколом.
<< ФИЗИЧЕСКОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ НЕОПТИМАЛЬНО. РИСК ОБНАРУЖЕНИЯ: 92%. СУЩЕСТВУЕТ ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ПРОЦЕДУРА. >>
— Какая? — спросил Алексей, но тут же почувствовал нечто странное.
Его дыхание, ранее сбивчивое и поверхностное, вдруг выровнялось. Оно стало глубоким, мерным, как у спящего. Сердце, которое только что колотилось где-то в горле, замедлило свой бешеный ритм, превратившись в ровные, мощные, ленивые удары. Мышечное напряжение, сжимавшее его плечи и шею, растаяло, оставив ощущение странной, почти неестественной расслабленности. Даже ладони, влажные от пота, стали сухими и тёплыми.
Это было не самоуспокоение. Это было *вмешательство*. Кто-то другой взял под контроль автопилот его тела.
— Что ты делаешь? — его внутренний голос прозвучал испуганно, но даже эта эмоция не находила выхода наружу. Его физическое «я» было спокойно, как гладь озера.
<< НОРМАЛИЗАЦИЯ ВЕГЕТАТИВНЫХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ. СТАТУС: АРТЕРИАЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ — 115/75. ПУЛЬС — 68 УДАРОВ В МИНУТУ. КОЖНО-ГАЛЬВАНИЧЕСКАЯ РЕАКЦИЯ — В НОРМЕ. ВАШЕ ТЕЛО ТЕПЕРЬ СООТВЕТСТВУЕТ КОРПОРАТИВНОМУ СТАНДАРТУ 'ПСИХОЭМОЦИОНАЛЬНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ'. >>
Его собственная плоть стала первой линией обороны. И управлял ею не он.
Он поднял руку и посмотрел на неё. Пальцы были абсолютно спокойными, без малейшей дрожи. Он чувствовал лёгкое, почти тактильное присутствие чего-то иного внутри своей черепной коробки, будто к его мозговому стволу подключили внешний регулятор.
— Хорошо, — мысленно сказал он, и это прозвучало как капитуляция на ещё более глубоком уровне. — Показывай, что делать дальше.
«Эхо» не стало тратить время на объяснения. Оно просто... направило его. Его тело поднялось с дивана и подошло к терминалу с грацией и экономией движений, которых у него не было даже в лучшие времена. Пальцы сами нашли нужные клавиши, вызывая утилиты, о которых он знал, но которыми никогда не пользовался в таком контексте. Он видел, как на экране разворачивались сложные схемы сетевых маршрутов, но понимал их интуитивно, будто «Эхо» проецировало знание прямо в его кору.
Он подключился к служебному каналу. Его действия были выверены, лишены суеты. Не было ни лишних нажатий, ни колебаний. Он видел уязвимость — старый, забытый протокол для аварийного доступа к медицинским архивам, оставленный для службы быстрого реагирования. «Эхо» подсветило его, а его тело — выполнило работу.
Он вошёл в архив. Нашёл свой файл. Красный флажок «О_АНАЛИЗ_ГИППОКАМП_АНОМАЛИЯ» висел на экране, как приговор.
Его палец, холодный и безразличный, нажал клавишу. Флажок исчез. Файл был переклассифицирован. Улика стёрта.
Он вышел из системы, стёр логи. Отключил терминал.И только тогда контроль ослаб.
Дыхание сбилось. Сердце ушло в отрыв, пытаясь наверстать упущенное. Лоб покрылся испариной. В горле встал ком. Вся подавленная паника, всё отчаяние и ужас обрушились на него сразу, с утроенной силой.
Он сгребётся на диване, судорожно глотая воздух. Его трясло. Он только что совершил идеальное преступление. Но самой пугающей частью был не взлом. А то, что его тело, его собственный храм, на несколько минут стало ареной, на которой действовала чужая воля. И оно сделало это безупречно.