Присланный Слагхорном рецепт оказался уровня ЖАБА, почти два часа непрерывной варки. Для Гарри это был недостижимый ад, Дайлен долгими зимними вечерами на лагерных стоянках и подольше варил настойки да зелья. Варка для усидчивых и внимательных. Но сперва теневой маг более часа потратил на чтение старинных справочников, узнавая побольше о малоизученных ингредиентах, которые потом по науке подготавливал к употреблению. Радовало, что в современных справочниках материал давался обширнее, однако, кое-какие нюансы всё-таки потерялись, вернее, их оттуда убрали в сами рецепты, где эти советы актуальны. И Поттер на примере Снейпа уже видел, куда потом эти усовершенствования деваются, становясь уделом избранных.
Теневой маг с трудом справился с приготовлением зелья для пропитки кож в целях закрепления в них чар, по описанию результата в свитке оценив результат на удовлетворительно. Тратить такой на лес – глупо. Имеет смысл замочить старые стельки и посмотреть завтра на результат, что ученик и проделал. Теперь он представлял себе, что и как делается в этом рецепте. После обеда более-менее уложится в уме, должно получиться на выше ожидаемого. Для себя завтра перед отбоем сварит, эксперимент где-нибудь на неделе придётся провести до или после ужина, главное, по глупости не нарваться на отработку.
Рон весь обед попрекал Гарри в игнорировании соревнования, в котором каждый факультет хотел взять максимум баллов. Поттер бы и после обеда до самого ужина скрылся в выручай-зельеварне, но по пути к еде у входа в Большой зал его перехватила Полумна, вновь взявшая развитие их отношений в свои руки:
- Привет, Гарри. Хочешь повидаться с избранными Ею? – загадочно улыбаясь.
- Привет, Луна. Я часа через три после обеда освобожусь и найду тебя. Хорошо? – загруженный зельям сходу не понял, о ком шла речь.
- Я буду там, Гарри, - светло улыбнулась блондинка и отправилась кушать.
Повторив трюк, Поттер добрался до восьмого этажа и юркнул в облюбованную им зельеварню. Пришлось сдерживать себя, не с первого раза удалось настроиться на варку зелья вместо первого свидания, как и поцелуй, получающегося впопыхах. Благо день к вечеру разгуляется.
Гарри был, наверно, первой птицей, летевшей задом наперёд. Уж больно ему стало любопытно, как проявится окно? Оказалось, что оно наложилось поверх существующего, само закрылось и пропало. Совиное чутьё указывало на Запретный лес – Полумна была на одной из полян в двух-трёх километрах от опушки. Птица полетела по тропке от моста мимо хижины лесника. Метров за пятьсот Гарри за кустами неподалёку от тропки обернулся в человека, снял мантию-невидимку, снял школьную мантию и накинул ветровку, стильную и по размеру, а не с плеча Дадли.
По мере приближения к месту свидания теневой маг ощущал, как исчезает граница между Явью и Навью. Вспомнился Лес Бресилиан, несравнимо более дикий, чем ухоженная Хагридом ближайшая полоса Запретного леса. Зеленовато-голубоватый туман дымкой застилал видимость вдаль. Скоро стало ясно, кого имела ввиду Полумна. Фестралы. На этой поляне жили фестралы. Табун сейчас разбрёлся, присутствовало только несколько самцов и самок с детёнышами разных возрастов. Полумна гладила фестрала, охраняющего стоянку.
- Добрый вечер, Полумна, - приветствуя девушку в светлых штанишках и кремовой блузе, поверх которой была синяя вязаная кофточка, похожая на ту, что носит Амбридж, видимо, по одним лекалам, отличались только декоративные элементы. Волнистые платиновые волосы свободно спускались до ягодиц. Кроссовки «Nike» – это в стиле Полумны.
- Добрый вечер, Гарри. Ты светишься волнами.
- Ага. Любопытные создания эти фестралы, - переводя тему, продолжил Гарри, остановившись рядом с девочкой. Сторож счёл их за своих и отошёл.
- Красивые и очень добрые, но люди избегают их, потому что они немного…
- Другие, - завершив мысль.
Недавно рождённый детёныш заинтересовался новыми лицами. Луна двинулась к нему.
- Ты видела смерть мамы? – спросил Гарри о не самом лучшем для первого свидания, но с учётом выбранного эксцентричной девушкой окружения, в самый раз.
- Моя мама любила эксперименты. Но однажды её превращение плохо закончилось… Мне было девять, - призналась Луна, ещё не совсем отпустившая мать.
- Сочувствую.
- Это было ужасно. Я из-за этого грущу, временами.
- Тяжело отпускать, особенно в таком раннем возрасте.