Макгонагалл успела вбежать кошкой в гостиную до сдёргивания красных обоев и не узнала её. Доклады и реальность существенно различались. Запрыгнувшая на спинку одного из трансфигурированных диванов кошка особенно долго пялилась на каменную инсталляцию, пока колдозвёзды не подсветили подписи. Почему-то кошачьи глаза увлажнились, и тогда рядом с пёстрой кошкой с понимающей рожей сел рыжий кот по кличке Живоглот, который ежедневно драл когтями гобеленовую завесу, но та всегда чинилась. Стоило только грифонам добиться успеха с проявлением дверей, как оба зверя, словно наперегонки, метнулись вслед за толпой, хлынувшей в центральную. Декану оставалось чуть выждать, показать себя открыто и закрепить волшебные переходы. Как профессор Трансфигурации, Минерва Макгонагалл спокойно справлялась с ремонтом помещений, быстро и отточено выдавая заклинания, напоказ. Такой её грифоны никогда не видели, но детям и подросткам определённо понравилось проявление заботы об их нуждах и публичное разрешение пользоваться всеми открытыми помещениями по назначению. Минерва едва сдерживала слёзы, слушая, как за её спиной девчонки недовольно защебетали о том, сколько же ещё им нужно трансфигурировать мебели из дров, чтобы новыми помещениями можно было пользоваться, и что к Мерлину библиотеку и салон: слева будет женский будуар, а справа мальчишеский свинарник, пусть пацаны сами там устраивают всё, что захотят.
За ужином Большой зал гудел тремя факультетами – у Слизерина словно траур. Уизли. Гриффиндор. И этим всё сказано. Вся выпестованная за последние полвека идеология ненависти рассыпалась карточным домиком перед историческими фактами, запечатлёнными в интерьерах. Вслед за Гриффиндором - и Ровенкло, и Хаффлпафф обнаружили у себя закрытые помещения, в отличие от других факультетов, запертые просто из соблюдения равенства, ведь два других факультета по схожим причинам лишились своих помещений и пользовались теперь общими на занятиях. И у Ровенкло, и у Хаффлпафф сохранилась на местах мебель и остались книги начала второй половины девятнадцатого века, только живых портретов не нашли, их всех вынесли перед закрытием. И тренировочные залы вместо манекенов и мишеней у Ровенкло содержали рунические круги для отработки новых чар, а у Хаффлпаффа ещё оказалась своя кухонька, прядильный и ткацкий станки, столярная и кожевенная мастерская. А вот Слизерин как ни старался, ничего не смог найти, даже пресловутых шахт.
Работающий по понедельникам Клуб Журналистики ожидала грандиозная работа по сочинению статьи, наброски которой начали делать члены клуба с каждого факультета, в том числе и со Слизерина, где после ужина состоялось срывающееся на истерики и крики общее собрание факультета, посвящённое переезду из подземелий на самую верхотуру. Да, профессор Флитвик таки вскрыл чары и отпер салон, где остался лишь слой праха: ни паркета, ни мебели, ничего, только толстый и неровный слой праха, кучками обозначавшего места, где высились столы или шкафы, где стояли люди. Даже металлические предметы и те обратились в прах, убранный директором. Бывший салон оказался пуст и безопасен. Всё исконное общежитие Слизерина в Лестничном Донжоне проверили и признали совершенно безопасным и пригодным для жизни. Светлое, тёплое, просторное, удобное. Если не считать «любви» с Гриффиндором и прямой потайной двери в кабинет директора, то вариант всем бы понравился. Да и так больше половины слизеринцев пожелало покинуть противно-грязные в свете колдозвёзд подземелья и заехать в чистейшие и просторнейшие спальни по двое-трое, а некоторым комната достанется и вовсе в единоличное пользование. Споры получались жаркими. И декан Снейп мало в них вмешивался, поскольку сам толком не мог решить, стоит ли ему переезжать следом в имевшиеся неподалёку от входа в общежитие апартаменты, явно некогда принадлежавшие декану Слизерина и ныне пребывающие в законсервированном виде, а вот класс зельеварения наверху отсутствовал. В общем, слизеринцы перецапались друг с другом, покусали словами и расползлись спать по своим мрачным норам.
У преподавательского состава, квасившего в учительской, настроение было ничуть не лучше, ближе к похоронному, в том числе по той причине, что на Кухне погибло более двадцати домовых эльфов – мгновенная смерть мумификацией из-за экстренного высасывания магии и отключения подпитки со стороны Хогвартса.
В то время на трёх других факультетах перед отбоем устроили грандиозные вечеринки с тортами и другими сладостями из кухни Хогвартса.