Разумеется, Сесилия понимала, что длительный декрет порушит её карьеру. Ни министерству, ни ирландскому клану не понравилось, что замужняя женщина ударилась в загул и несёт детей от чужих мужчин. Так что довольствоваться высокими выплатами пришлось всего пять лет декрета, а после первого выхода на работу Сесилия Данбар стала рядовой служащей Аврората, занимая полставки аврора и полставки обливиатора. Многодетную мать клан Маклаггенов не бросил, но помог не деньгами или связями, а подселением в соседнюю квартиру молодой супружеской пары из полукровного волшебника и бывшей от него на сносях сквибки родом от младшего брата деда Ханны Аббот. Так что за тремя «нагулянными» детьми миссис Данбар кое-какой присмотр имелся, а на выходных днях сама Сесилия помогала соседке, разродившейся волшебником, а через пару лет девочкой-сквибом, а три года назад ещё одним мальчиком-волшебником, тоже слишком хилым магом, чтобы потянуть учёбу в том же Хогвартсе. Свою палочку такой слабосилок получит, дабы на всю жизнь выучить с десяток простеньких узкоспециализированных заклинаний, использующихся в производстве пергаментных листов, заготовке дров, рыбалке и тому подобной низкоквалифицированной деятельности. А вот у его сестры участь быть домохозяйкой и продавщицей в одном из магазинов по соседству с Дырявым Котлом, чтобы на фунты стерлингов покупать маггловскую еду и шмотки, потешаясь над волшебниками и ведьмами, когда тем выпадает нужда прикидываться магглами.
В общем, духи вывалили на Поттера едва ли не всю подноготную. В том числе и о том, что Сесилия Данбар в начале недели упёрла из Аврората несколько столов со стульями, но уже после того, как вскрыла склад чистого пергамента и чернил, взяв оттуда объём, вдвое превышающий потребности её детей для завершения учёбы. Мебель она продала на стокгольмской барахолке и закупилась провизией на одном из тамошних рынков, воспользовавшись сворованным же министерским порт-ключом. Документы заслуженная Данбар принципиально не крала, улик не оставляла. Важно, что вновь почуявшая жаренное Сесилия после увольнения Скримджера завершила службу аврором и перевелась на полную ставку обливиатора в отдел к Артуру Уизли.
За оставшиеся в распоряжении теневого мага четыре сновидения он покорил-таки фазу Герминис, с наводкой жарко-холодно от компаньона сообразив, что нет никакого места стыка корней и стебля, а есть единое теневое растение, «надземная» часть которого смещена в другое измерение. И тогда становится абсолютно пофиг на всякие заморочки типа клеточного строения трансфигурируемого вещества, потому что теневой образ не воплощается, а материя остаётся Теневой – принявшей растительный облик магией. Грубо говоря, стебель с листьями и цветком будет являться уплотнённой магией, проводящей через себя магию же. Эдакое водяное колесо в речном потоке, которое приводится в движение самой водой и черпает её в отдельный акведук. Заклинание очень прожорливое в плане маны самого мага.
Поутру Рон пребывал вполне довольным жизнью распространителем зевоты. Секс с куклой примирил его с открывшимися фактами о матери и сестре, старавшихся ради его, сына и брата, блага. И дабы подобное смущающее и стыдное «таинство» больше не повторялось, Рону всего-то и надо, что разжиться к рождеству невестой, которая будет ему и сосать, и дрочить, втирая мазь увеличения чресл. Пацанка Гермиона сразу выпадала из поля романтического зрения, зато в него попала задавака Кэти Белл с шестого курса, отшившая самого Кормака Маклаггена. Зайдя в гостиную, Уизли смешно отвесил челюсть на охотницу из команды по квиддичу, которая игриво захлопнула ему раззявленный рот и напомнила вратарю про тренировку после обеда. «Втюрился!» - крикнули бы сплетницы, не будь они увлечены другой темой.
Некоторые внешние изменения у Фэй так и остались бы списанными на какие-нибудь женские чары для красоты, если бы не льдистые отблески от неё в свете колдозвёзд, выявляющих и пироманта Симуса, словно бы постоянно горящего. Вдобавок в душевой на месте капель, на которые наступала Данбар, оставались чудные ледяные корочки. Сарафанное радио имени Лаванды и Парвати уже всем трещало о криоманте-девушке супротив пироманта-парня, кивая в сторону Гермионы, вместе с Фэй с трудом сохранявших в секрете все таинственные подробности.
Ради интереса толпы Финниган и Данбар нехотя взялись за руки, отчего их взбудораженная магия явственно проявилась в виде воспламенения и выпадения изморози. Оба стихийных мага практически тут же прекратили болезненно неприятный контакт, став держаться подальше друг от друга.