- Каждому своя доля, - философски ответил жилистый мужик с обильной проседью в некогда каштановых волосах, мелкими волнами ниспадающих до лопаток из пучка на затылке.
- Наверное, стоило прекратить Цветение лотосов, - заметил Поттер, волнуясь из-за живого воображения, представившего, как шальная вишнёвая косточка попадает кому-то в лоб. Все «чужестранцы» с его подачи шли пешком, уважая местных.
- Зачем кому-то портить веселье? – в том же тоне спросил Эдулф.
- Кхм! – Малфой-старший слегка подавился воздухом.
- Мда, никогда бы не подумал, что магическая агрономия может стать не менее опасной, чем магическая зоология. Гарри, ты ведь поделишься колдофото, да? – попросил Ксенофилиус, панибратски приобняв Поттера за плечи.
- Куда я денусь с подводной лодки… - усмехнулся Поттер, процитировав одну из фраз своего компаньона в ответ на очередную просьбу.
- Мистер Поттер, скажите, а зачем вы хотели покупать еду, когда сами умеете выращивать её лучше всех? – полюбопытствовал Милдбург.
- Это вышло случайно, сэр. Я думал, эффекты сложатся, а они умножились, - смущённо почесав затылок. – Я пока учусь…
- Кхм! – Малфой-младший слегка подавился воздухом.
Полумна хихикнула. Остальная молодёжь молча обтекала потом, да, потом, который сейчас будут смывать в бане. Но тут Леофстан обернулся и споткнулся, упав, если бы его не подхватил приятель помладше, и оба они встали, раскрыв рты.
- Матерь божья… - выдохнул Эдулф, увидев… царя Растений.
В самую середину области, на придавленное место, сумел пробраться магический одуванчик, размахиванием своими листьями-пилами успешно подрезавший вокруг всех конкурентов и быстро заращивающий прорехи. Вот гигантский бутон с жёлтым пучком на макушке попытался раскрыться, но какой-то вьюнок выстрелил усиками и пригнул вниз, в итоге сломав стебель. Вместо трёх потерянных бутонов магический одуванчик прямо на глазах отрастил шесть бутонов, на сей раз вытянувшихся метров на десять вместо семи. Но тут в сумасшедшую битву Растений, дерущихся все против всех, в битве за самое жирное место, - зримо вмешались Люди, выпустившие из рунных посохов кто молнию, кто огненный сгусток, кто голубой всполох чистой магии, от старосты метко полетела громадная сосулька, а потом вверх взметнулся гигантский щит и, словно гигантский совок, срубил гигантский одуванчик под корень.
- Кажется, на совете бабы в эфирные масла добавили макового молочка, - произнёс впечатлённый Милдбург.
- Вот сейчас и выпарим. Идёмте, гости дорогие, идёмте, - поторопил Эдулф, - пока в лендлорды не выбился репейник.
Полумна прикрыла ротик ладошкой, её отец тоже. До Малфоев тоже дошёл незамысловатый посыл, но оба гордо вздёрнули носы.
- Как бы в угаре не побили весь мой урожай, - выразил тревогу Люциус, грациозно вышагивая королевской походкой.
- Не волнуйтесь, мистер Малфой, тыквы точно уцелеют. Такими темпами роста вы заберёте экземпляры по двадцать-тридцать тонн, - успокоил провожатый.
- Хех, заголовок «Ежедневного Пророка» - «Тыквы зарплатой на Хэллоуин». Заголовок НВМ – «Английский патиссон-рекордсмен обвалил мировые цены на тыквы», - захихикал Гарри Дайлен.
Юмор вызвал улыбку у Драко, не говоря уже об идущей вприпрыжку Луне, чьё настроение пребывало в небесах и грозилось вылететь в открытый космос.
- Боюсь представить заголовок «Придиры», - натянуто улыбнулся Люциус, реально прикидывавший в уме, кому и как сбыть столько тыквы по сегодняшней стоимости галлеон за килограмм.
- Я тоже, ха-ха-ха, - рассмеялся издатель и главный редактор в одном лице.
- Однако, мистер Поттер, вы попали пальцем в небо. Частичная выдача зарплат магической едой вместо галлеонов – суровая реальность Министерства Магии. Мы только вчера обсуждали идею введения талонов на магическую еду, в созданных Сириусом Блэком обстоятельствах эта мера неизбежна уже с понедельника. Поэтому я здесь, - снизошёл новоиспечённый глава одного из департаментов, надеясь через слив слуха детям получить родительский отклик на идею, вдруг реально прокатит?!
Обсудить слив горячей новости не вышло.
- Советник Эдулф, это же пырей растет, да? – вдруг спросила самая младшая девчушка, указав на считающуюся сорной траву, пробившуюся в щелях между плотно прилегающими булыжниками.
Старик побледнел, огляделся вокруг, отметил чрезмерное озеленение дороги и превратил посох в трубу, чтобы подозвать к себе смотрителя на гиппогрифе и объяснить всю плачевность складывающейся ситуации. Затем он начал идти, громко стуча посохом, на котором зажигалось и гасло несколько рунных цепочек. С первым ударом в десятке с лишним метров вокруг указанная трава чахла и ссыхалась, каждый следующий раз Эдулф наклонял посох, посылая вдаль направленные волны против пырея, чья корневая система грозилась заполонить всю долину.