Пользуясь возможностью отработать навыки и провести исследования Анимагии, Поттер осторожно подкрался к крысе с двойным фантомом – человеческий сейчас был меньше крысиного. Более-менее надёжно подкрепив сон, мягко взял фантомы в руки, - попытался. Крысиное теневое тело оказалось неотделимым от плотского тела – извлёкся лишь человеческий с пальчик размером. Великий соблазн применить Легилименс нивелировался столь же великим риском быть раскрытым в ходе пристрастных допросов. Проведя серию палочковых заклинаний диагностики, Гарри Дайлен в облике мыши проник в подсознательный домен анимага и попал в аналог тамбура, дублирующего место сна, только вместо крысы лежал человек в приличном твидовом пиджаке, видимо, какие-то монеты перепали с барского кармана.
Обернувшись человеком за спиной спящего на боку Питера, Гарри сосредоточился на своих ощущениях, поначалу смутивших схожестью с испытываемом под восстановленной им родовой мантией-невидимкой Певереллов. Некий пространственный альков, куда при обороте выдавливается оригинальное тело анимага. Умей тот же Сириус осознавать себя во сне, то мог бы при отсидке в Азкабане пробудиться здесь, отстранившись от влияния собачьих повадок и прекратив понапрасну тратить магию на поддержание сознательной связи с формой животного. Всё очень любопытно!
Через час с лишним маг-оборотень посчитал, что дальнейшее углубление понимания Анимагии требует тюремной лаборатории, и отстал от анимага.
Следующая цель – самый сообразительный из караульных гоблинов, поставленных сторожами вместо дракона. Поттер без труда привлёк Демона Гнева, чтобы распалить чувства солдата, ещё позавчера бывшего банковским клерком, помогавшим открывать счета и сейфы. Несколько вившихся вокруг и приманенных арахнецов следом за теневым магом проникли в сон Петтигрю, за ними туда явился их хозяин, Демон Страха.
Подзуживаемая виспами кровожадность конкретного гоблина выросла до желания зубами разодрать любое существо, что окажется поблизости, будь то летучая мышь или крыса, которые иногда проникают в гоблинские пещеры целыми стаями.
Вдруг от стен каверны отразился писк проснувшейся от жуткого кошмара крысы. Расхаживавший у края стражник заметил движение, мизерикордия словно сама легла в ладонь и метнулась в цель. Гоблинской сталью пригвождённая к камню крыса вдруг обернулась волшебником с торчащим из проколотого бока оружием. Стражнику хватило ума узнать «клиента», вместо убийственного выстрела из игольника он бросил парализующую сеть, пленяя человека.
Миссия Поттера оказалась выполнена, и он вернулся к себе. Оставив Духа Знаний калибровать духа-радара с поручением собрать у простецов их научные знания об антеннах и фракталах, уединился с духом-ноутбуком для вычислительной обработки диагностических данных, выводя и рассчитывая формулы потоков и завихрений магии, пронизывающей внутренние органы драконьей формы.
Любопытства ради после пары сновидений длиной в световой день Поттер вновь смотался на Косую аллею и подлетел к банку Гринготтс. Что же, Дайлен Амелл много раз видел, как пируют порождения тьмы, только он пресекал это дело, изничтожая монстров, а Поттер, по сути, сам отдал жертву людоедам. Гоблины прямо на ступенях своего банка пытали прикованного Питера Петтигрю на глазах у людей, собирающихся у заградительной ленты, забирающихся на крыши, висящих на летающих мётлах. Под вспышки колдофотоаппаратов волшебнику гоблинской сталью навсегда отрезали уши – нос и скальп уже срезали, а оскопили в первую очередь. Оголённый и зафиксированный так, чтобы всем была видна Чёрная метка, мужчина верещал обо всём, что мог высказать, но чаще визжал из-за магических обетов, клятв, контрактов. Одна его отрезанная нога варилась тут же рядом, вторая жарилась. Крюкохват прямо на глазах откусил половину только что срезанного уха и стал смачно жевать. Попытавшемуся закрыть глаза Питеру следующий гоблин отрезал веки и тоже сунул их себе в рот. Очередь на трапезу выстроилась из роты тяжело защищённых и вооружённых гоблинов, на своём гоббледуке оскорблявших и поносивших волшебников, посмевших тайком забраться в чужую вотчину ради воровства чужого достояния. Гоблины откровенно глумились над правосудием волшебников, признавших Питера Петтигрю мёртвым.