«Облачность низкая, моросит. Видим засады гоблинских лазутчиков. Ждут!» – почерк выдавал всю экспрессию Сириуса по этому поводу. Если бы не ограниченность места для чата и хваткая рука напарника, то матерные слова тоже написались.
«Рисую справа вверху мини-карту, обозначим обнаруженных», - внёс деловое предложение Ксенофилиус, как магозоолог, часто применявший метод картографии при поисках и наблюдении за магическими существами.
«Вперёд, Сохатик!» - скомандовал Блэк, когда всё было сделано.
- Портус, - произнёс Поттер стандартное ключевое слово, держась за верёвку.
Псевдоживые куклы Хагрида, Ксенофилиуса, Полумны, Римуса, Сириуса, Гермионы, Рональда и его самого переместились вместе с ним на приёмную площадку у Замковой горы с внешней к Драконьей долине стороны. Это была искусственно поднятая на полста метров площадка с квиддическое поле размером, эдакий приступок к горе, с которого открывался красивый пейзаж на обрамлённую деревьями ленту реки и рядом с которым шумел самый первый и крупный из каскада водопадов, в одном из которых Поттер купался в своё прошлое посещение Уэльского заповедника. От площадки вверх по горе тянулись явно трансфигурированные ступени, межевавшиеся с ровными пятачками между удобно расположенными лестничными маршами, тянущимися вверх змейкой и на середине горы раздваивающимися в сторону замка на самой вершине и ровной дорожкой к Материнской пещере – с названиями тут голову не ломали.
Компаньон помог теневому магу с достоверностью реакций кукол, подошедших кто сразу к водопаду, кто поглядеть на речную долину с пологими горами, заросшими травой и мхом подобно пустошам вокруг дома Лавгудов. Дикая пастораль с криками хищных птиц, высматривавших себе добычу и поглядывавших в сторону обиталища драконов, чей молодняк всегда охотился на залётных пернатых. Словно лежащие на горах облака создавали непередаваемую красоту. Если бы ещё не морось, резко снижавшая видимость… В этих условиях замок Виндзоров оказывался надёжно ослеплён плотной завесой.
«Ждём! Наиболее вероятные места появления врага сейчас отмечу. Вы верхних, я по нижним», - отписалось миллиметровое прытко-пишущее пёрышко Поттера, когда пошла восьмая минута.
Группа кукол начала восхождение по лестнице. И вот, когда они оказались на первом левом углу змейки, став идеальными мишенями для перекрёстного огня сверху и снизу, собственно, на площадки сверху и снизу порт-ключами перенеслись пять групп гоблинов, упакованных в зеркальные латы с руническими узорами и красно-золотыми плащами с гербами военных группировок из разных общин. Наибольшая сразу появилась в разных местах нижней площади, полста бойцов со странными кожухами за спинами; одна на следующем повороте подъёма справа, третья на втором левом изгибе серпантина над взятыми в клещи людьми, четвёртая на развилке, пятая выше к замку, - эти четыре группы по двадцать гоблинов с каким-то трубками за спинами.
Как и предрекал Поттер, гоблины извлекли из кобуры на поясе игольники, выглядящие подобно маггловским пистолетам, а не те мини-арбалеты, что применялись в прошлое восстание. Десятки игл утыкали кукол, повалившихся дохлыми воронами.
Практически одновременно с появлением врагов из невидимых чаш под самыми облаками в паре с лишним сотен метров выше площади вылетело три управляемых бомбы, с грохотом накрывшие вторую, третью и четвёртую группы гоблинов, так сказать, отчеканили гоблинские монеты.
В чехлах, похожих на музыкальные, оказались летающие веники, к которым гоблины вместо посадки сверху цеплялись снизу для удобства взлёта-посадки и работы двумя руками, а не как волшебники и ведьмы, сидя на мётлах вынужденные держаться второй рукой, колдуя ведущей, обычно правой. Гоблины если и рассчитывали, что три полетевших к ним колдозвезды содержат обычные взрывы, которые только помогут латным бойцам разлететься для поисков воздушных целей, то крупно просчитались. Разделяя вторую от бока горы половину площади на равные части, три слепящие вспышки бледно-пастельных оттенков вспухли полусферами с десятиметровыми радиусами, в которых заживо сгорело более десятка гоблинов, и замешкавшихся на земле, и уже подлетевших. Всех остальных словно на привязи дёрнуло в эпицентры, скорее даже кинуло в продавленные кратеры. Вся площадь изошлась трещинами и начала обваливаться, а склон горы в то же время утюжили три огромные плиты, рождающие широкую лавину, сносящую серпантин.