К одиннадцати часам замок Виндзоров пал.
Гарри Дайлен счёл везением то обстоятельства, что второй парой стояла История Магии. Гоблины могли атаковать в любое время дня, поэтому заранее подстраивать расписание смысл отсутствовал. Теневой маг задействовал свой план: в туалет зашёл истинный Поттер, вышел поддельный с перепривязанными к нему тремя колдозвёздами, имевшими золотой цвет, но представлявшими внутри резервуары с маной. Дух Знаний вполне комфортно устроился в теле, трансфигурированном из магической голубой ели, пророщенной во время драконьего секса; с еловой же палочкой он вполне мог немного колдовать, не говоря уже про идеальное копирование манеры поведения заключившего с ним контракт мага; используемый с утра заклинательный доспех скрыл особенности ауры, которую Дух Знаний более-менее подделал, но до искусности Демона Желания ему в этом плане далеко. На всякий случай имелись отмазки, старые и новые.
Настоящий Поттер под мантией-невидимкой трансгрессировал в небо над горой с пещерой самцов. Запасник генофонда на вершине горы никто из гоблинов не думал захватывать, чему есть куча обоснований. Туда-то и пробрался маг-оборотень, собравшийся обворовать обречённый заповедник на тушу древнего дракона. Ночные расчёты показывали, что это самый лучший для него вариант, иначе он банально не потянет все свои пожелания, а достичь идеала хотелось безумно.
Первая проблема – переформатирование драконьей магии. Решение – отсечение фантома дракона от его плоти и замещение собственным фантомом. Гарри Дайлен первым делом раздвинул челюсти дракона, просунул туда мелкие слитки гоблинской стали и при помощи щупа из Агуаменти поочерёдно отправил их через глотку в желудок, где гоблинская сталь сама по себе впитает лучшее из магии дракона и тем даст себя размягчить. Потом времени не будет, поэтому Гарри Дайлен сейчас разделся, не портя настройку превращением в другие формы и давая время драконьей магии провзаимодействовать с металлическими пилюлями.
Через строго отмеренное время Гарри Дайлен применил козырное заклинение Столкновение маны, лишив десятки лет бездвижно пролежавшего дракона всей его магической энергии и нанеся тяжелейший урон. Напольный сигил стазиса сохранил зверю жизнь, отправив сигнал тревоги, до которого в осаждённом замке никому не было дела. Через щель в пасти пущенное в нёбо минимальной мощи заклинание Лечения отодвинуло беззащитного дракона от порога смерти. Вывернутое наизнанку заклинание Скурж породило бочку эктоплазмы. С каждым разом объём получался всё больше, пока вся туша не оказалась погребена под студенистой зелёной массой, служащей мостиком между измерениями.
Выжиганием маны деактивировав ключевую руну стазиса и быстренько выйдя в Тень, Поттер бросил в рот лежа зашевелившегося фантома дракона заклинание уменьшения, перехватил связь с телом и порвал её, а затем словно бы подналёг всем телом и выпихнул драконий фантом в Явь, благодаря эктоплазме порождая призрака – эфемерно материализованную копию фантома. Словно вдавленный батут, граница материальной среды выстрелила отпущенным фантомом древнего дракона глубоко в Тень, отправляя на перерождение или куда там он сам вырулит. Дальше Гарри выдернул только что созданного призрака дракона обратно в Тень и подцепил ко всё ещё удерживаемой связи с плотью, таким образом практически воспроизводя состояние овоща, в котором находились родители Невилла. Фактически получился костюм для теневого мага, в противном случае фантому Гарри Дайлена пришлось бы выбирать между двумя плотскими телами, человеческим и драконьим, а терять связь с родной плотью он не рискнул. Вот к этому «овощу» Поттер и прильнул, погружаясь в Явь и проводя собственную магию для заполнения солидной драконьей туши в длину двадцать три фута. Хватало заполнить – трансфигурировать такую махину было бы не по силам.
Вторая проблема – присоединение нового тела. Решение – одновременная трансфигурация.