Аккуратно приземлившись и чуть пробежавшись на задних лапах, вожак драконов оказался примерно в середине долинки меж холмов. Слегка потыкав деревцем, испуская магию, в какой-то момент отложил на этом месте кучу дерьма и воткнул туда дерево как в болотную трясину. От встряхивания дуба с кроны разлетелись желуди, строго по сетке Цветка жизни.
Драконом исполненное заклинание Восстановление охватило дерево голубоватым свечением и запустило триггеры, стартовавшие секундомеры чар отложенного запуска заклинаний. Групповое очищение, проведённое через дерево, вызвало зеленоватый ореол, объявший и объединивший с дубом все жёлуди. Групповое исцеление вызолотило магическую зелень, скрывая начало развёртывания колдорастения, охватившего весь дуб и закрепившего трансфигурированную чешую. Через несколько мгновений колдодерево расцвело золотисто-голубыми бутонами с испусканием поистине драконьих объёмов магии, потёкшей по каналам продолжительно действующего Группового очищения. Через несколько мгновений очередной драконий рык якобы запустил ещё один процесс – на самом деле стартовало отложенное заклинание ускоренного роста растений. Жёлуди прямо на глазах стали подниматься стеблями молодых дубов.
Аурные заклинания перезарядились до истечения действия уже запущенных, о чём Дайлен Амелл грезил когда-то, а Гарри Поттер добился и сейчас гладко продлил сроки действия Восстановления и Группового очищения, а Групповое исцеление рывком увеличило молодые деревца, прущие и из распадков камней, и из неглубоких прудов, и из ранее понаросшего травостоя.
Минут через пятнадцать в долине шелестела светлая вековая дубрава с доминирующим над всеми кряжистым гигантом в сотню метров высотой. Расстояние между деревьями и высота их крон позволяли дракону относительно свободно гулять тут, мечтая о вкусном зверье.
Завершение фазы роста ознаменовалось тем, что цветы центрального дуба образовали завязи новых желудей, оказавшихся пылающими огненной магией. Подобные очень медленно нарождались и у остальных магических дубов, оказавшихся вечнозелёными с двойного цвета листьями и тоже с драконьей чешуёй вместо коры.
На четырёх лапах пробежавшись между драконьими дубами к закончившим трапезу собратьям, вожак приказал самцу взять «на борт» малыша, вскарабкавшегося по морде и уцепившегося за костяные наросты драконьего черепа. Они вместе взлетели. Оба взрослых задали плавный вираж вокруг кедровой рощи и облетели дубраву по соседству. Вопреки знаниям, новорождённый малыш капитально трусил, даже резкие качания головой не сбросили его. Пришлось вожаку высечь искру между когтей, метко отправляя мелкую стимулирующую молнию, отправившую дракончика в первый полёт как раз на очередном пролёте над озерцом у входа в пещеру. Малыш сбросил вниз плюху, но сумел встать на крыло, а не рухнуть вниз, путаясь в крыльях. Он спланировал к вожделенной еде – ночью драконологи забрали из рощи все людские трупы.
Тем временем остававшаяся у входа в своё логово самка, нажравшись и встрепенувшись с испусканием разрядов электричества, рычаньем позвала кушать своих шестерых детёнышей, только этим утром вылупившихся. Детёныши тоже искрились и вдобавок ещё мерцали сочного металлически-зелёного цвета шкуркой с вкраплениями бронзового и стального цвета, однако двигались ещё пока неуклюже.
Самцы отправились на охоту. По крайней мере, так виделось с земли. На самом же деле, поднявшиеся выше облаков магические существа пропали из виду и разделились: один полетел в указанном ему направлении за дичью, второй нырнул в кучевое облако и исчез, торопясь к школьному чаепитию, потому что Патронус из банка прилетит не к фальшивому Поттеру, а к настоящему.
А люди ещё долго охреневали от устроенного приметным драконом спектакля. Разве что Ксенофилиус Лавгуд предвкушал экстренный выпуск «Придиры» о драконах-пришельцах из другого мира с обещанным ему школьниками научным материалом об уже прогремевших на весь мир клещах забвения – как раз на обе стороны газетного листа. Другие представители прессы, привыкшие к жаренным новостям, тоже вовсю насиловали прытко-пишущие перья, скрипящие по кажущимся нескончаемым свиткам или блокнотам. Самые смелые или отмороженные чиновники вскоре переварили увиденное и принялись ожесточённо спорить по новому кругу и по новому поводу, переходя на крики, а журналисты всё это фиксировали, пока их коллеги-фоторепортёры торопливо складывали отснятый материал в конверты и при помощи Патронусов отправляли в зарубежные редакции – английские так не умели и воспользовались почтовыми совами, хотя для попадания в выпуск «Вечернего пророка» уже поздно суетиться. Спорная слава Магической Британии вновь оскандалилась, всеми силами удерживая завоёванные газетные полосы и передовицы.