Просторов лаборатории в охотничьем домике Блэков хватало, чтобы и Уизли химичили, и Поттер варил да перегонял зелья. Фред и Джордж сдерживали свои творческие порывы, занимаясь полюбившимся ремеслом. Гарри Дайлен сдерживал свои собственнические порывы, стараясь даже не думать о лукотрусовой волшебной палочке, внутри которой томились вожделенные эссенции, честь по чести произведённые и переданные демонами, всласть порезвившимися в общем сновидении конфедератов, не раз проклявших Магическую Британию, которая будет им ещё до-о-олго аукаться.
Используя виспов и собственное обаяние, Поттер сумел уговорить двух разнополых фестралов добровольно поделиться своей кровью. Кристаллизовать и возгонкой получить капельки эссенции на две порции – стоило труда в буреломе глубин Запретного леса. Для боевой палочки со смеркутом имело смысл дополнительно добавить капли эссенций из добровольно отданной крови саламандры и конкретно в данном случае уравновешивающего её добровольно отданного яда акромантула. Последний ингредиент маг-оборотень сцедил со своей паучьей формы.
И вот наступил волшебный момент, как раз во время школьного пира. В волшебном месте, где пласт Яви залез в Навь. Сделав глубокий вдох, обвесившийся магией Поттер начал священнодействие, сделав акромантуловскую палочку жидкой и принявшись в строго рассчитанное время добавлять компоненты, помешивая так и эдак согласно рецепту. В отсутствие интуиции истинного зельевара теневой маг полагался на расчёты помогающего ему младшего духа знаний и чуткость высшего.
«Ещё ложечку номер семь золотой пудры и каплю ртути из пипетки номер три», - по ходу дела внёс коррективу Дух Знаний. Про следующий виток помешиваний кандидат в подмастерья сам догадался, сохраняя самообладание. Последние добавки – пара выстрелов эссенциями из кончика лукотрусовой палочки, достаточно сообразительной, чтобы выпихнуть конкретные субстанции. Зелье расцветилось изнутри, брызнув светом. И вот наконец-то варево в серебряном котелке сделалось однородным, поверхностная плёнка радовала свойствами зеркала. С волнительным предвкушением Гарри Дайлен применил заклинание – варево в котелке выросло в волшебную палочку: зеркально-глянцевая двойная спираль древесно-золотистого цвета с мистически пульсирующими переливчатыми прожилками, каждый раз проявляющимися со слегка изменённым узором, гипнотизируя не хуже переливов раскалённых угольков. Протянув руку, но ещё не соприкоснувшись, теневой маг ощутил вихрь магии вокруг инструмента, приятной и в то же время с характером. Высоченное могущество при расчётных семидесяти восьми процентах совместимости. Поттер сцапал волшебную палочку, испытав радость и удовлетворение от превосходно сделанной работы, удовольствие от оперирования этим инструментом, оказывающим лёгкое сопротивление, как и положено на его уровне совместимости. Прибравшись и переместившись за один из многочисленных крутых холмов у железной дороги Хогвартс-экспресса, теневой маг провёл испытания без и в родовой мантии-невидимке – удалось! Всё работало согласно задумке – под мантией-невидимкой инструмент даже вёл себя гораздо покладистей.
Со второй палочкой произошла такая же проблема - потребовалось импровизировать, дополняя рецепт. Однако тут хватило одного акцента от компаньона, дальше Гарри сам догадался и облучил почти готовое зелье импульсом Патронуса, уравновешивающего агрессивную натуру смеркута, способного отзеркалить заклинание на самого владельца.
Глядя на кончик своей пятой по счёту палочки, Поттеру видел однозначную схожесть с чуть кривовато свёрнутым рулоном тонкой шёлковой ткани, хотя на круглом древке прямые линии и неровности отсутствовали. Гладкая и чёрная палочка с утолщением на месте рукояти, словно больше ткани намотали, или тончайшей кожи, всё-таки смеркут похож на плащ. Добавление эссенций сделало инструмент могущественным, процент совместимости тоже подрос – девяносто четыре! Эта палочка и под-мантией-невидимкой себя вела гораздо лучше! Только кружева чар такой не сплетёшь. К примеру, односложное Редуцио этой палочкой уменьшило развёрнутую пятиметровую рулетку примерно в двадцать раз супротив классической десятки от паучьей, Редуцио Триа дало коэффициент пятьдесят для обеих волшебных палочек, а Маджикус Экстремус Редуцио у смеркутовой уменьшило примерно в те же пятьдесят раз, тогда как паучья достигла планки в шестьдесят крат.
Временную петлю все пятеро участников покидали весьма довольными плодами своей деятельности.
Близнецы едва ли не впервые в жизни вместо гогота признали младшего брата гением за его жуткий деревянный букет. В состав абстракционистского шедевра входила берцовая кость, почему-то имевшая вдоль себя угол, одно верхнее закругление являлось кубическим, второе напоминало напёрсток, а чуть ниже верха гордо торчал сучок, плевавший на все потуги трансфигурировать его. Роза могла назваться таковой с огромной натяжкой жертвы экспериментальной лаборатории безумного вивисектора; так называемые листочки к её угловатому стволу крепились погнутыми в процессе забивания швейными иглами и напоминали кисточкой крашенные в зелёное кляксы из расплывшейся как Мерлин на душу положит кусочков абы как нарезанного полена. Веточка папоротника – это эстетика эклектики квадратно-вьющегося сюрреализма с футуристическим экспрессионизмом. Вот бантик был абсолютно обычный, классический, красный, из ленточки, вязаной с экстравагантным глумлением над спицами и петельками. В общем, всё согласно действующему только на Хэллоуин лозунгу: чем ужаснее, тем круче.