Как оказалось, Лукреция Прюэтт, в девичестве Блэк, умерла на шестьдесят восьмом году жизни в тысяча девятьсот девяносто втором году. Её супруг, Игнатиус Прюэтт, брат-близнец умершего от драконьей оспы отца Молли, скончался на следующий год от сердечного приступа при чтении новости о бегстве Сириуса Блэка из Азкабана. Хотя фамилия Прюэтт имеет валлийские корни, жили они в Шотландии. Мэнор замкового типа лишь самым краем погряз в Тени – пока только алтарная зала. Этого хватало, чтобы от мэнора за милю разило тьмой в понятиях местных магов.
Попутно поднялась тема замков, сотнями разбросанных по Английским островам. Блэки после войны в прошлом веке перенесли свой Источник Магии, подцепив к лондонскому поместью в Мире Простецов. Малфои имеют двойной дворец, возглавляемая Артуром Уизли министерская проверка так и не смогла обнаружить тайные переходы между магическим и простым строениями в двух мирах на одном и том же месте. Эдакая вариация Протеевых чар, связывающая строения в двух мирах для облегчения перехода и удвоения площади. Многие семьи, такие как Флетчер, предпочли отбросить проклятую магическую часть, физически сдвинув-проявив свой мэнор в Мир Простецов и оставив руины в Магическом Мире. Кэрроу наоборот держатся за своё обиталище, следуя канонам Статута Секретности и оставляя в Мире Простецов руины, отпугивающие магглов. Слишком тесная связь между скособоченными пластами измерений создаёт в Мире Простецов миражи-отражения из Магического Мира, нарушая тайну существования магов, поэтому такие насыщенные магией объекты, как мэноры и тот же Хогвартс, обязательно имеют физических двойников, низводя масштабные явления до уровня призрачных силуэтов обитателей, либо целиком находятся в Мире Простецов, как больница Мунго.
Собственно, мэнор Прюэттов известен как замок Сент-Эндрюс - архиепископский замок примаса Шотландии, расположенный в городе Сент-Эндрюс графства Файф на берегу Северного моря. Его отражение в Мире Простецов выглядит почти полностью разрушенным.
Раз пошла такая пьянка, Гарри Дайлен вместо поисков Источников Магии из грозди Мунго занялся поиском в Магическом Мире некоторых простых веществ, озадачив компаньона срочным составлением договора купли-продажи на мэнор и землю Прюэттов. И сам прикинул в уме текст письма к Мюриэль, дабы провернуть всё в эту судьбоносную ночь, когда Тень начнёт трясти от поистине тектонических событий; Букля отправилась с конвертом перед самым ужином.
Как и полагал Гарри Дайлен, драконы прогнали Уизли с горы, не дав начать ритуал. Молли и Артур решились раскрошить в пыль кристаллическую магию и добавить её в порошковую смесь, чтобы потянуть объёмы (кристаллы они добыли в секторе Блэка, помогая Сириусу оприходовать богатства). Роевого сознания у детища Уизли ожидаемо не зародилось: каждый муравей получил одну и ту же программу, сильно упростившуюся. А вот группу с Поттером драконы проигнорировали, хотя все трое Уизли дрожали и неустанно озирались в ожидании прилёта рассерженного дракона. До ритуала дрожали от страха - после ритуала дрожали от слабости.
- Гарри, а можно ещё разок воспользоваться исчезательным шкафом? – спросил Фред, когда ребята зашли в мальчишескую половину общежития.
- Мы тихонько договорились с нашим менеджером МАБ, что ещё пополним сейф до одиннадцати вечера, - добавил пояснение Джордж.
- Без проблем, друзья. Рон, прикроешь?
- Конечно, - ответил хмурый сокурсник, для которого вся эта ситуация с родителями теперь тоже пованивала, а раньше бы он воспринял сие как должное. Кинули на деньги, зная, что нет патента и не будет. Грязно – что ещё ожидать от предателей крови?
Поттер лёг спать, зашторившись и дополнительно наложив чары приватности. Смена форм – смена одёжки. Трансгрессия.
- Готова, Луна? – спросил юноша, на летающей метле возникнув под прикрытием балдахина у самого потолка. Темпус бы показал тридцать минут одиннадцатого.
- Хи-хи, домовик Гарри, готова, - улыбнулась девушка, узнав способ появления и догадавшись, как её друг легко и непринуждённо способен покидать и возвращаться в Хогвартс. Она сидела на покрывале в берцах из драконьей кожи, сине-серебряном пальто и белой вязаной шапке с помпоном в виде заячьего хвостика, ничуть не страдая от жары.